- Был трудный день. У него сильно болела нога из-за того, что он много ходил.
Шанга пожал плечами, этот жест был почти невидим в тусклом свете звезд.
- Как я уже сказал, мне почти стало жаль этого ублюдка. Прямо сейчас, ребята, как всегда. А вы пройдите расстояние в пятьдесят шагов по стене из дерна и подновите отметки, начерченные в грязи, чтобы видеть, где начинается и заканчивается ваш ритм. Продолжайте идти, держите глаза и уши открытыми и кричите мне, если увидите или услышите что-то такое, что вам не понравится. Не надевайте шлемы и подшлемники, а то не услышите, как к вам подкрадываются синеносые, и меня не волнует, насколько обморозите вы ваши нежные маленькие ушки. Любой, кого я застану прислонившимся к стене, получит вот от этого моего приятеля хороший привет — он поднял покрытый шрамами кулак, а затем опустил руку, чтобы многозначительно постучать по рукояти своего меча - и любому, кого я застану спящим, не о чем будет беспокоиться, потому что я сам отправлю его к перевозчику в другой мир, понятно?
Группа легионеров, собравшихся вокруг него, угрюмо кивнула и разошлась по своим местам вдоль земляной стены лагеря, так как хорошо были знакомы как с рутиной караульной службы, так и с угрозами Шанги, которые были скорее формальными. Саратос задержался на мгновение, наблюдая, как остальные солдаты побрели по своим постам, прежде чем повернуться обратно к Шанге.
- Сегодня мы пройдем пятнадцать миль на север, а затем на восток. Завтра, возможно, мы пойдем на запад обратно к ущелью в холмах, затем на юг, обратно ко вчерашнему лагерю, а затем вернемся в форт Ленивый Холм. Это долгий марш. Думаешь, Квинт сможет выдержать такое расстояние пешком?
Шанга тихо рассмеялся в темноте.
- Старина Квинт? У него проблемы с бедром уже много лет, и каждую зиму ситуация становится все хуже, но держу пари, на общипанный сестерций или свежеотчеканенный золотой ауреус завтра он справится с любой дистанцией. Видишь ли, дело в том, что если он не будет успевать за парнями, на которых кричит, он будет годен в качестве смотрящего центуриона, не более, чем деревянная кочерга, и тогда ему предложат увольнение без права отказа. Правда, у него больше мозгов, чем у большинства этих полусонных х придурков. А теперь займись дежурством, старина, и не забывай, приятель ты мой или нет, но если я поймаю тебя прислоненным к стене, я тебя продырявлю!
Новобранец-сармат улыбнулся про себя и отвернулся, прошел по дорожке дерновой стены, пока не достиг отведенного ему участка охраны лагеря, на вале высотой в четыре фута, не поворачивая за угол на следующий участок. Это была зона патрулирования палаточной группы. Борясь с желанием позевать, он начал свой прогулочный ритм вверх и вниз по земляному валу стене, каждые несколько шагов останавливаясь, чтобы вглядеться в темноту, обводя привычным взглядом пейзаж и склоняя голову набок, чтобы внимательно прислушаться к звукам в ночи. В непрекращающемся фоновом шуме всегда можно было определить любые признаки беспокойства, которые могли указывать на присутствие врага. Если не считать тихого шипения ветра в деревьях за стенами походного лагеря, там было мало каких-либо звуков, кроме случайного жалобного лая лисиц вдалеке. Нахмурившись от тихого звука, скорее воображаемого, чем услышанного на самом, он на мгновение уставился в темноту, а затем повернул голову, чтобы посмотреть на линию стены справа от себя, на человека, патрулирующего этот участок охраны лагеря , потерявшегося в темноте мрака. Когда он повернулся, чтобы посмотреть налево, задаваясь вопросом, не готовятся ли солдаты из следующей палаточной группы выйти к ним на смену, он получил удар сзади, который выбил из него дух, заметив при этом двоих человек.
Набрав воздуха, чтобы выкрикнуть предупреждение, он почувствовал, как ему в рот засунули кусок грубой ткани, превратив его протест в неслышный ропот, а один из мужчин, склонившихся над ним, нанес удар кулаком ему в висок, на мгновение, оглушив его. Яростно заморгав, чтобы убрать появившиеся искры из своего поля зрения, сармат почувствовал, как его тянут по траве в укрытие небольшого деревца, выкорчевывать которое ради одной ночи было сочтено слишком рутинной задачей. Жесткий голос, наполненный угрозой, прошептал ему на ухо:
- А, теперь, всезнайка, варвар, я собираюсь научить тебя, что значит уважать парней, которые здесь намного дольше тебя, трахальщик лошадей!
Придя в себя, Саратос узнал в этом резком шепоте Орту, солдата, с которым он столкнулся сегодня утром, и его глаза сузились, когда он узнал, блеснувший, серебряный клинок кинжала в руке мужчины. Снова покачав головой, он попытался согнуть ноги, чтобы выпрямиться, но товарищ солдата с кинжалом, Слига толкнул его на место, и наклонился в его лицу, чтобы пробормотать угрозу, и положил одну руку на шею сарматского солдата, размахивая другой ножом. Он предупреждающе прошипел, и брызги слюны упали на щеки Саратоса.