– Это не обо мне, – коротко ответил Рамон Мунтанери.
– Эта книга не о Рамоне Мунтанери. Эта книга написана Рамоном Мунтанери о славной Каталонской компании, подвиги которой потрясли эти земли. А сам Рамон Мунтанери славный рыцарь и дедушка того Рамона Мунтанери, что вкушает с нами эту пищу и пьет это вино, – широко улыбаясь, прояснил ситуацию рыцарь Райнольд.
– О! – изумился Арни де Пелак. – Славное имя, рожденное великими подвигами. В книгах, насколько мне известно, описаны или святые мученики или великие герои. Расскажите, о каких героях писал дедушка Мунтанери? Описывал ли он и свои подвиги?
Внук славного Рамона Мунтанери налил полные чаши и со вздохом, нехотя, ответил:
– Это его подвиги. Были другие времена…
– Мой друг не любит об этом говорить. Но смею заверить, что этот Мунтанери достоин славы и великих дел того Мунтанери и его соотечественников каталонцев, о которых никогда не забудут на этой земле. Это было время славной и бесстрашной Каталонской компании…
– Я сейчас устроюсь поудобнее на этой славной лежанке, пристрою возле руки кувшин с вином и буду весь во внимании. Я так люблю эти рассказы о славной старине и о великих рыцарях… Тем более, о которых стоило написать такую толстую книгу.
И не дожидаясь согласия, рыцарь из далекой Франции сделал так, как и сказал. Но это не открыло уст потомка славного Мунтанери. После долгой паузы рассказ был начат его другом рыцарем Райнольдом.
Если кто и был достоин стать олицетворением настоящего героя рыцарского романа, то никто иной, как Рожер де Флор – человек и рыцарь, вместивший в своей натуре все, что было самого яркого и интересного в тот не простой период времени, когда все воевали со всеми, фанатично верили в царство небесное и при этом яростно желали достичь заоблачных высот, живя на земле.
Если кто в те времена и был способен написать великий исторический роман о великом рыцаре и его деяниях, то это друг Рожера де Флора, товарищ по оружию каталонец Рамон Мунтанери, который описывал события с полным знанием происходившего, как сам участник всего того, что случилось. Но притушив в себе эмоции, с сожалением отставив красочность и романтизм, и взяв в руку перо справедливости и достоверности, Рамон Мунтанери написал хронику невероятных событий. Но эта хроника, все же, при малом воображении превращалась в интереснейший роман, который был радостен и суровым рыцарям за шум битв и море крови, и изнеженным девицам на выданье за присутствие любовной линии и тех страданий, что сопровождают выдающиеся чувства. Да и многим, многим прочим обывателям, которые, не высовывая носа далее своего забора, представляли себя в далеких, заморских землях, несущимися на боевых лошадях с гордо поднятыми мечами, которые непременно накажут врагов Христа.
К этому еще добавлялось врожденное искусство рыцаря Райнольда до мельчайших подробностей, но при этом не скучно и долго, красочно описывать интереснейшие события, многие из которых он дополнительно узнал от своего отца и деда, так же участников знаменитой Каталонской компании. И все же стержнем его повествования оставалась хроника написанная рукой Рамона Мунтанери и ставшей одним из самых знаменитых произведений светской литературы того времени.
Именно поэтому французскому рыцарю, мало знакомому с буквами, но всей душой принимающему живое слово было так захватывающе интересно, что за время пока Райнольд говорил, он так и не притронулся к вину. Проведя понимаемые годы в детских доспехах и в ежедневных упражнениях с оружием, став подростком и почувствовав запах крови на охоте, убив первого врага, будучи юношей и став рыцарем едва волосы покрыли его щеки, Арни де Пелак так мало знал о мире и происходящем в нем, что был даже раздосадован тому, что этот мир безграничен и невероятно разнообразен. Никакие рассказы старших, отрывочное обучение монахов и наставления отца и даже короля не могли сложить в его голове мир сам по себе и происходящее в нем в прошлом, настоящем и возможном будущем.
Но так уж распорядилась судьба. Проиграв битву за сердце дамы, он решил доказать всем, что в долине Лувра* (река во Франции, где находилось невероятное количество рыцарских замков) есть рыцарь, память о великих подвигах которого переживет и сами камни замков. Даже и думать не пришлось, где их совершать, с детства Арни де Пелак знал – в Святой земле, где дикие сарацины утопают в роскоши, а гнев Божий отражают золотыми щитами.
И только во время долгого и изнурительного пути мир стал открываться взору молодого рыцаря. Чаще неприятно и кроваво. Но за полгода, пока он добирался до Константинополя, Арни де Пелак узнал так много, что уже можно было возвращаться домой и поражать родственников и соседей невероятно захватывающими рассказами и даже шрамами. Вот только бы еще убить с сотню сарацин и нагрузить коней золотом. Тогда бы его рассказы имели больший вес и убедительность. Но для этого было крайне интересно послушать о привычках местной войны и о тех, кто рядом и с кем придется сразиться.