– Ты достоин быть принят на нашу службу, – кивнул головой Иоанн Кантакузин.
– С двойным… – начал было французский рыцарь, но его опередил Никифор.
– С двойным содержанием. Я прослежу, чтобы рыцарь был полезен на нашей службе. Неплохо было бы отметить, если есть на то ваша милость, и других каталонцев. Ревностно службу несут. Нужно было бы подумать и об их денежном содержании…
– О! Если ваше императорское величество взглянется на нашу верную службу, наши воины и впредь… – неожиданно скоро сказал первую половину Дон Альвар де Руна и умолк, то ли устав, то ли решив подумать о произнесенном.
За своего командира закончил его первый помощник рыцарь Дон Гуан:
– …будут оберегать спокойствие достойных граждан Византии и бороться с каждым кто осмелится покуситься на их жизнь и свободу. А главное для нас ваша безопасность и спокойствие. В этом готовы поклясться…
– …и принести присягу, – теперь уже твердо и уверенно закончил мысль своего помощника сам Дон Альвар де Руна.
– Это замечательные и надежные воины. На их содержание есть некоторый золотой запас, – шепнул у края колесницы Никифор.
– А что, они служат без золота? – изумился василевс, наклоняясь к своему парадинасту.
– Так уж случилось, – хитро улыбнулся Никифор.
– Старый лис, мудрый лис, – усмехнулся и василевс, а затем громко озвучил свое решение: – Быть по тому.
– О! Как это щедро и справедливо! Слава мудрости и доброте василевса! Да продлит Господь его счастливые дни! – послышались со всех сторон возгласы присутствующих при этом каталонцев.
Эти крики по тайному знаку Никифора тут же подхватили немногие из константинопольцев, к которым ту же присоединилось множество других жителей столицы, знавших, что щедро оплачиваемые наемники, не позволят себе неприятных выходок с теми, на чьи налоги содержатся.
– И нам повезло и тебе повезло, мой друг, рыцарь Рамон Мунтанери, – в радостях обнял молодого рыцаря Дон Альвар де Руна. – Кланяйся императору и благодари его за прощение. Ведь он прощен, ваше императорское величество?
– А он, за что? – с интересом уставился на приятного лицом Рамона Мунтанери автократор.
– Как за что?.. – пожал плечами командир каталонцев. – Это он оставил свой пост у «Золотых ворот» и отправился вночи с этими двумя французами освобождать свою даму сердца.
– Оставил пост, – нахмурился Иоанн Кантакузин. – Есть ли этому прощение?
На этот вопрос не нашелся, что ответить даже Никифор.
Он стоял перед ответом своему владыке, а в его голове-книге сами по себе листались страницы.
И почему же так? Только лишь перенапряжение многих месяцев борьбы за свое положение, а в конечном итоге – за жизнь?
Страхи и боязни, создание ловушек для других и ловкое перепрыгивания тех, что заготовлены для него. Сотни людей на первых страницах памяти, и в десятки раз больше в последних. Тысячи документов и десятки тысяч устных докладов. Армия, флот, суды, налоги, торговля, продовольствие…. Как только успевало все это записываться в ту книгу, что была так удобно устроена в голове, и в которой каждая страница легко находилась и прочитывалась? Как было удобно листать и находить нужное!..
– …И во сколько же тебе все это обойдется, Никифор?
На какой это странице? Ах, да! Вот она – вчерашний разговор с другом-врагом Гелеонисом, стершего собственное имя в пользу чужеземного – Даут!
Кто мог подумать, что мягкий юноша Гелеонис, изнеженный и утонченный, станет изощренным, коварным и жестким Даутом, который все полезное от службы императорского дворца в Константинополе перенесет в пропахшую лошадиным потом черную палатку Орхан-бея, и, наложив на это искусство пласты восточной мудрости, терпения и хитрости, создаст тайную службу, с успехом противостоящую византийской дипломатии и тайному секретариату?
И этому человеку нужно было ответить, как временному союзнику, полезному сейчас и, возможно, в счастливом будущем.
– Во сколько? Бывают такие ситуации, когда говорить о цене не приходится. Золото – самое изменяющееся в мире вещество. Вот оно лежит кружками монет, слитками и украшениями. А вот оно уже превратилось в грохочущее оружием войско, в корабли, наполненные товаром, в грозные крепостные стены. Еще некоторое время и то же войско, и тот же флот, и те же сооружения переплавляются и становятся опять золотом. Вот красавица – гордая и неприступная. Она воротит нос и затыкает уши при твоей попытке к ней приблизиться и заговорить. Вот народ, ненавидящий тебя, плюющий в лицо и кидающий камень в спину. Дай им пригубить волшебства золота и уже очень скоро будешь измучен вопросом, как снять красавицу со своей шеи, и как очиститься от болота лести и угодничества вчерашних недоброжелателей? И они потерпят, когда ты станешь вытягивать из них волшебство, капля за каплей. Золотую монетку за золотой. До тех самых пор пока совсем не очистишь их. А вычистив, тут же опять получишь презирающих тебя…