Могучие, смелые, умелые, великие рыцари! Но имеющие более легкое защитное облачение каталонцы были заранее обречены на поражение, так как в «Бугурте» нельзя было применять «грязных» приемов и добивать противника ударом кинжала через щели доспехов.
Сидящий за маленьким столом, покрытым дорогущей парчой Рамон Мунтанери плотно сжал губы. Еще в начале рыцарской схватки ударом секиры по шлему его друг Райнольд был выбит из рядов каталонцев. В двойне неприятно это было и оттого, что сильный и точный удар нанес французский рыцарь Арни де Пелак. А когда от мощного удара щитом повалился на песок устроенной арены могучий Дон Альвар де Руна, молодой рыцарь едва не пожалел, что он сегодня жених и не может принять участие в «Бугурте», проводимом в честь его свадьбы.
Его и милой Греты.
Вот она сидит за своим свадебным столом, покрытым такой же дорогой тканью, всего в пяти шагах от Рамона Мунтанери. Целых пять шагов! И что за странный обычай у этих византийцев! А как хочется быть рядом и вложить ее руку в свою, горящую огнем счастья и радости! Но велено соблюдать обычаи. Велено теми, кто устроил пышную свадьбу, не потребовав у небогатого молодого рыцаря ни единой серебряной монетки.
Как ни прекрасно это событие, как ни приятно и ни радостно, но Рамон Мунтанери никогда бы не решился на столь щедрое угощение и пышность всего того, что было устроено у стен Влахерны. И от этого молодой рыцарь чувствовал какую-то неловкость.
Ну, не может он позволить себе дорогие и огромные ковры, покрывающие специально возведенные деревянные подмостки для благородных гостей! И, наверное, не стал бы тратить огромные деньги на бесчисленные живые гирлянды из цветов и листьев дуба, флаги, полотнища, огромные, горящие в день, факела. А что сказать о длиннющих столах для благородных и далее вдоль улиц для черни? Столах, уставленных не только хлебом, пивом и дешевым вином. Еще с ночи горят костры, а в их пламя стекают соки сотен овец, коз и свиней.
А еще множество акробатов, фигляров, фокусников, дрессировщиков животных и борцов, что тут же приступили к развлечению толпы, едва рыцари под шум восхищенной толпы удалились в свои палатки. А над всем этим действом канатоходцы пошли по натянутым на значительной высоте своим канатным дорожкам, размахивая факелами. И народ уже не знал, куда направить свои глаза – то ли на этих смельчаков, то ли на ловкачей, что бросали в воздух и ловили стеклянные хрупкие шары, а также вращали сосуды с водой, не проливая из них ни капли. А тут еще появился дрессированный медведь, изображая неудачника, выпивоху и простеца. Ему мешала ученая собачка, вытаскивающая по команде хозяина из рядов зрителей то «скупца», то «расточителя», то «рогоносца», а то и настоящего воришку.
Забавно, весело, интересно!
Вот только Грета, милая Грета, все так же скованна и бледна.
О! Как она похорошела… Нет! Она стала просто красавицей за те несколько месяцев, что были они в разлуке. Даже и представить было невозможно, что можно еще более восхититься той, от восхищения которой замирало сердце. Вот оно девичье волшебство – волшебство, когда из нежного бутона в один миг раскрывается прекраснейшая роза. Ни глаз, ни души не отвести. Была красивой и желанной – стала прекрасной и божественной.
Причина ли в том, что разлука наполняет сердце разумом, а разум чувственностью? А может, в том, что приходит понимание единства тел и душ. А может, восхищение, усиленное тем, что его вторая половина готова разделить с ним его судьбу и даже прийти на помощь в момент опасности. Вот так – презрев все условности, преодолев свойственный девушкам стыд и неуверенность, броситься к ногам владыки и выпросить прощение за глупый проступок любимого.
Хотя… Повторись ситуация, барон Рамон Мунтанери вновь оставил бы свой пост на башне и бросился спасать любимую девушку. И пусть будет то, что будет.
Хотя… Сегодня это не то, что было вчера.
Вчера по полудню сам василевс принимал от каталонцев клятву на верность на время их службы в течение следующего года. Получившие щедрое денежное довольствие, рыцари из Испании и вместе с ними те, кто прибыл с бароном Мунтанери из Афинского герцогства, с радостью и готовностью поклялись новому сюзерену отдать свои жизни за него и за его империю. Теперь все они уже садятся за свадебные столы, славя Иоанна Кантакузина и жениха Рамона Мунтанери, принесшего им своим нарушением службы долгожданное золото.