Но спутники Сулейман-паши, склонившись над телом господина, кажется, не услышали слов «синего шайтана». Тогда Гудо еще раз приложил к плечу свое убийственное оружие и спустил крючок. Жалко и коротко заржал конь Сулейман-паши и тут же рухнул у тела хозяина. И этого уже было достаточно, чтобы османы, забрав тело старшего сына своего повелителя, тут же бросились в бега.
– Господи! Боже мой! Я труп. Не просто труп. Меня искрошат на мелкие кусочки. Потом соберут и сожгут, а уж после… Господи! Господи, за что мне это. Ведь это не я… Это этот «синий дьявол» убил Сулейман-пашу. Убил самого Сулеймана-пашу! В каком страшном сне это еще привидится? Убить Сулеймана-пашу! Я труп. Не просто труп…
– Кажется, здесь нам удастся подкрепиться, – не обращая внимания на нескончаемые причитания, сказал Гудо и повернул к большой усадьбе, над воротами которой билась на ветру деревяшка, раскрашенная под свиной окорок.
– Эй, хозяин! Свежего жареного мяса, овощей, побольше ячменной каши, и… – посмотрев на обильный пот на лице Даута, Гудо добавил: – Большой кувшин вина.
Низкий тучный хозяин таверны низко поклонился богатому клиенту и принялся сзывать слуг.
– Боже мой! Я труп… Я самый несчастный труп на земле. Нет! В аду! Я уже в аду…
Не заканчивая причитания, уже через полчаса Даут грыз сочную свиную ляжку и обильно проталкивал ее полными чашами вина.
– Хозяин! – тихо позвал Гудо.
Через мгновение широко улыбающийся хозяин таверны уже стоял у стола богатого заказчика.
– Эта дорога ведет в Рим?
– Да, мой господин! – с охотой ответил толстячок, вытирая жирные руки о грязный фартук. Посмотрев на большой кожаный мешок пришедших, он тут же предложил: – У меня есть отдельная комната для благородных гостей. В ней широкая кровать… А в Рим… Боюсь, что ворота Рима уже закрыты. Сейчас их закрывают раньше. Еще засветло. Такие у нас времена. Плохие времена… Опасные. Путешественников и пилигримов днем с огнем не сыщешь. Лучше подождать до утра.
– Нет! – подумав, ответил Гудо и протянул золотой дукат. – Приготовь нам в дорогу четырех цыплят, окорок, хлеба и свежего пива. И поскорее.
– Слушаюсь! – низко поклонился хозяин таверны и спрятал свои грязные руки вместе с золотом под фартук.
– О, Господ-и-и-и! – пьяно протянул Даут и… забыл, что желал от Всевышнего.
Дауту показалось, что он едва положил тяжелую от страданий голову на скрещенные на столе руки, как его друг, и он же мучитель, грубо толкнул его в плечо.
– Нам пора. Уже прошел час, а хозяин, что-то не спешит с цыплятами. Эй, хозяин!
На этот раз хозяин таверны появился в комнате для гостей с большой задержкой. Более того, его лицо покрывали капельки страдальческого пота, а глаза не смели подняться выше груди своего щедрого гостя. В предчувствии неприятного, Гудо сжал губы:
– Говори.
– Здесь люди… – вздохнул хозяин таверны.
– Я не желаю ни с кем говорить! – сдвинув брови и показав свой верхний клык, медленно произнес гость.
– Но они сказали, что сейчас прибудет человек, с которым вы пожелаете…
– У-у-у! – протянул Гудо, и, сбросив с головы капюшон, гневно уставился на толстяка. – Готовы цыплята?
Онемевшему от звериного обличия гостя хозяину таверны хватило сил только коротко кивнуть головой и боком вытиснуться в дверь.
– Вставай, Даут! Мы уходим.
Даут пьяно кивнул головой, но увидев в руках «господина в синих одеждах» короткий меч, резво поднялся на ноги.
– Оставайтесь за столом!
Даут повернул в сторону двери и увидел в ее проеме внушительного роста воина в латах черного цвета. Он придерживал левой рукой край черного плаща, а правой поглаживал рукоять огромного меча.
– Он нам не помеха? – то ли спросил, то ли сказал несчастный пленник «синего шайтана».
– Мы уходим! – твердо произнес Гудо, поднимаясь во весь свой внушительный рост.
– Хозяин, еще вина! Отменного вина! И тащи лучшее, что у тебя есть. Прошу разделить со мной эту пищу, – примирительно промолвил воин в черных доспехах и подкрепил свои слова широкой улыбкой.
Тут же за его спиной появились еще воины, которые ни в росте, ни в вооружении ничем не уступали тому, кто предложил угощение.
– Кажется, я умру еще быстрее. Прямо сейчас. Тем лучше. Османы умеют пытать с утонченной жестокостью. Лучше сразу и здесь, – прошептал Даут и схватился за винный кувшин.
Но кувшин оказался пуст, что немало огорчило его.
– Попробуй этого.
В руках незваного гостя в крепких доспехах, как по волшебству, появился большой кувшин.
– Попробую, – пьяно кивнул головой Даут.
Далее все было странно. Даут пил и совсем не хмелел. Он просто становился все слабее и беспомощнее, а на все происходящее смотрел, как на представление отличных мимов, которые без единого слова разыгрывали занимательные комедии. Иногда слух возвращался к нему, и он почему-то думал, что все отлично понимает и даже участвует в происходящем. Особенный всплеск прояснения был у Даута, когда он увидел, что его друг и мучитель «синий шайтан» крепко обнялся с вошедшим мужчиной в богатых одеждах, при появлении которого поднялись из-за стола те черные воины, что пытались приятным обхождением и щедрой закуской удержать Гудо.