Франчкско сглотнул горькую слюну и вытер платком выступивший пот.
– В ту ночь в наш лагерь пробрались разбойники. Они по-тихому вырезали тех, кто стоял на страже и стали запрягать в телеги свежих лошадей. Но тут проснулись сопровождающие и немедленно схватились за оружие. Бой был горячим и скоротечным. Нам удалось отогнать разбойников. Но они убили многих. Более всего свирепствовал вожак разбойников. Я на всю жизнь запомнил его гнусное лицо. В том бою я был ранен. Наутро мы все же не досчитались трех телег. Но не было ни сил, ни возможно их разыскать.
Меня оставили в ближайшем горном селении, где я пробыл более трех месяцев. Там же я увидел и того самого вожака, что отнял у нас золото. Не задерживаясь, он купил продовольствия и вина и тут же отправился в путь. Он был один и я решил, что легко справлюсь с ним и заставлю рассказать, куда он спрятал ворованное сокровище. Доверять горцам тайну золотых телег я не мог, справедливо полагая, что эти суровые люди, редко посещающие церковь, а более полагающиеся на свою силу и хитрость, пожелают сами завладеть неслыханным богатством. Меня, еще не совсем оправившегося после ранения, эти люди заставили отрабатывать их кров и пищу. Всякую попытку моего несогласия они пресекали дубовыми палками, вновь и вновь открывая мои раны. Так что я с многократным желанием сбежал из этого селения и стал преследовать вожака разбойников. Я уже наметил место, удобное для нападения. Но…
К моей вероятной жертве присоединились еще четверо разбойников. Под вечер они стали пировать и сориться. Я слышал каждое их слово и торжествовал. Они грызлись, желая разделить добытое золото. Значит оно недалеко! Еще я понял, что это место известно только вожаку этого отребья и тем нескольким человекам, что были с ним во время устройства тайника и пропали без вести. Наконец, он согласился утром указать место. Его связали. Как я ни боролся со сном, но все же мое измученное ранами и тяжелой работой тело сдалось. Меня разбудили громкие крики и проклятия. Вожак бежал! Отчаяние охватило и меня. Вернулось ко мне божье проклятие и душевные терзания. Многие месяцы я медленно умирал, едва волоча ноги по дорогам Европы. И все же… Не знаю, простил ли меня Господь, или послал возможность искупить свою вину, но судьба привела меня в город на воде. В Венецию! Суровый город для чужих, а особенно для бродяг и нищих. Уже в конце дня я был схвачен и осужден, как бродяга. Еще через четыре дня я уже сидел и вращал тяжеленное весло на купеческой галере. Меня несколько раз перепродавали пока…
Франческо, измученный тяжелыми воспоминаниями, отпил лимонной воды и глубоко вздохнул.
– Я был продан на галеру герцога наксосского и там я услышал голос… Я не верил своим ушам! За несколько банок от моей находился тот, о встрече с которым я просил Господа в ежедневных молитвах. Боясь спугнуть удачу, я только на второй день решился обернуться. И я увидел… Мое сердце забилось быстрее. В руках появилась давно забытая сила. Это действительно был он – вожак разбойников! Вскоре я узнал и его имя. Мартин! Хитрый, изворотливый, гнусный Мартин из северных земель. Решив на время покинуть те края, где его товарищи по разбою продолжали искать святое золото, Мартин бежал и от них, и от чумы в Венецию, где совершил кражу и угодил в тюрьму. Об этом я узнал от него и много позже. А пока… Оставалась такая малость – бежать, волоча его на себе. А уж в подходящем месте… Он бы мне все сказал. Но как бежать, когда ты прикован к галере и всегда под надзором помощников комита? И тут пронесся слух, что герцог Джованни Санудо на зиму отправит своих рабов гребцов на остров. Мне было не важно, на какой остров и зачем? Главное на земле, а не плечом к плечу с теми, кто готов за кусок хлеба и глоток пива предать тебя надсмотрщику над гребцами. Если бы я знал, какое тяжелое испытание готовит мне судьба, отправляя в каменоломни Марпеса. Если есть ад на земле, то он в недрах этой проклятой горы. Моим мукам не было конца. А еще они усугублялись тем, что Мартин остался там, наверху и даже выбился в помощники чудовища по имени Гелиос. Мартин стал не досягаем для меня. И я сдался. Я стал желать смерти. И я приготовился к ней. Фактически я уже умер, несмотря на все старания святого отца Матвея. И тут появился… Даже не знаю, как и сказать…