Может быть, Адела рассмеется, увидев рядом столь похожих в своем ужасном обличии мужчин? Как смеялись весь путь друзья Гудо и моряки Никоса. Главное, чтобы дети не испугались. Хотя… Какие уж дети Грета и Кэтрин. Первая на правах невесты, а вторая уже жена. Вот только маленький Андреас… Ему, пожалуй, не стоит видеть их вместе.
Но судьба… Ах, эта не предсказуемая судьба! Она распорядилась иначе…
– Его звали Никос, – тихо промолвил Гудо. – Он был очень похож на меня. И лицом и телом, и… душой. Я благодарю Господа, что дал мне настоящего, преданного друга. И благодарю Господа, что он надоумил меня выкупить Никоса и его моряков из османского плена. Я от всего сердца желал, чтобы они вернулись домой к своим женам и детишкам. Только у Никоса не было семьи, но его сердце страстно желало этого счастья…
Их сердца оказались еще большими, чем у меня. Никос и трое его моряков пришли мне на помощь на улицах Галлиполя. А потом… А потом мы все шли рядом всю ночь. Мы поочередно несли крест, упавший с церкви во время землетрясения. Его мы вкопали на берегу моря, чтобы защитить христианские земли от кровожадных сарацин. А потом…
Потом моряки Никоса отправились на поиски галеры герцога Джованни Сануда, у которого в руках находились моя Адела и малыш Андреас. Мы с Никосом были бы очень заметны, куда бы ни пошли. Поэтому и скрывались в покинутой рыбацкой деревушке, проводя дни в занятиях. Я учил его владеть оружием и всякой всячине, что в избытке есть в моей голове. Он преподавал мне искусство греческой борьбы панкратион и… и учил плавать.
Гудо тяжело вздохнул. Но едва переведя дух, тут же продолжил:
– В тех северных землях, откуда я пришел, один из сотни умеет хорошо плавать. Еще с десяток – держаться на воде. Я принимал уроки Никоса скорее от того, что удивлялся его настойчивости и в тоже время мягкости и гибкости, с которой он пытался камень научить плавать. Если бы я только знал, что это умение так скоро может мне пригодится… Наверное, тебе известно, что произошло на борту галеры герцога наксосского?
Даут кивнул головой:
– Это я уже потом восстановил по протоколам допроса, и по словам тех гребцов, которых Джованни Санудо выбросил без оплаты в порту Галаты* (район и торговый порт Константинополя, находящийся в повествуемое время под фактической властью генуэзцев). Тогда меня удивляло, что тебя удержало в Константинополе. Но…. Я тебя видел в пыточных подвалах тюрьмы Нумера. Значит, ты все же умеешь держаться на воде.
– Так вот, когда проклятый Крысобой выбросил малыша за борт, я, не раздумывая, бросился за ним в воду. На что я надеялся? На Господа бога? На свои малые зачатки пловца? А может быть на чудо? На все это вместе взятое, но никак не на моего дорогого друга Никоса.
На маленькой лодке он перевез меня к галере Джованни Санудо. Зная о том, что задуманное мной может окончиться и весьма печально, я упросил его отплыть как можно дальше. Что ему помешало… Может быть, тот хаос, что происходил на воде из-за бегства жителей Константинополя… А может быть… Я бы тоже его не оставил…
Уже позже Никос с улыбкой рассказывал, как перевернул нашу лодку и причинил еще большую суматоху возле галеры герцога. Как божественным проведением он быстро отыскал, едва ли не на дне маленького Андреаса. Как при всплытии подхватил и меня. Особо смеялся при упоминании того, какое у меня было испуганное лицо, и как он бил по нему, заставляя меня держаться за скамью внутри перевернутой лодки. А потом… Ведь я не помню особо… Пришел в себя в каком-то заведении с Андреасом на руках.
– О, Аллах! – горестно воскликнул Даут. – Только сейчас в мою ослиную голову дошло. Какой же я был глупец! Как же я упустил это! Я самый глупый и тощий баран в отаре моего повелителя! Разве можно было мне доверять такую важную службу, которую доверил мне Орхан-бей…
– О чем ты, Даут? – изумился Гудо.
– Если бы я сразу отделил людской вымысел от действительности, то все могло быть иначе.
– Что иначе?
– Сейчас… Сейчас… Вот что было в допросных листах: «После разрушения Галлиполя, вынырнув из вод Золотого Рога, этот Гудо первым делом схватил несчастную портовую девку Калисию, и, подняв ее на крышу, раздел и овладел ею. Когда та пришла от ужаса в себя, то увидела, что этот безобразный человек раздвоился и стал двумя демонами, которые вытащили из ее лона ребенка. Но не младенца новорожденного, а мальчика лет пяти. Тот мальчик представлен узнику Гудо и признан им как сын, зачатый от семени дьявола, что находилось на хранении в мужском месте колдуна и мага Гудо». Я это помню дословно. А это означает… Этот Никос очень быстро вплавь добрался до берега. Привел малыша в чувство в каком-то портовом гостевом заведении. Растер его вином и уложил рядом с первой подвернувшейся девкой. Девка уже была пьяна. Позарившись на дармовое вино, предложенное за пустяк, она согласилась раздеться и прижала к себе малыша, отогревая его от холодных вод Золотого Рога. Она не переставала пить вино и вскоре уснула. Не каждый день ее будят два ужасных обликами демона и отнимают едва живого малыша.