Пока отец Александр, наполнял из глиняного сосуда, глиняную чашу свежей водой, из горного ручья, поднялся отец Анфим:
– Прости, наш прот, что улучил мгновение и спрошу тебя: диву даюсь я, диву даются и старцы наши… Что же это получается… Не хочешь ли ты сказать, что это не «синий дьявол», а… какой-то… Язык не поворачивается… Какой-то… Едва ли не «синий ангел»? И послал его не дьявол. А едва ли не Господь… И он же вытащил его из пламени костра… Что-то я совсем запутался.
Отец Александр медленно допил воду и вытер поясным платком свои пухлые губы. Его взгляд долго блуждал по высоким клобукам святых отцов. Наконец, он остановился. В том же направлении прот протянул и свою правицу:
– Владыка, что ты можешь сказать о «человеке в синих одеждах»?
Нехотя… Ох, нехотя поднялся патриарх Каллист! Он долго вздыхал, собираясь с мыслями. Наконец уста его открылись:
– В своих долгих скитаниях и в службе Господу угодной, я со своей паствой ходил от города к городу, от селения к селению, с теми же словами которые произнес перед вами, честные отцы святогорские. В тех тяжелых днях, на горной дороге случилось страшное. Наущенные проклятым Никифором разбойники-болгары напали на меня и моих добрых спутников. Но на то была воля Господа. Встали на защиту слабых храбрецы удалые. Одним из них был человек с неприятным обличием, но телом истинного Геркулеса, что видим нами и сейчас в статуи на дворцовой площади Константинополя. За ту службу обещал я награду. Но человек с неприятным обличием от нее отказался, указав на то, что это его служба Господу. А когда проклятые османы обложили икос храброго Мелетия, я вместе с этим преданным человеком наблюдал, как сами собой отворились ворота укрепленного икоса и в чистое поле вышел «человек в синих одеждах». В таких же, как по словам многих, был сожжен на ипподроме Константинополя…
Патриарх Каллист стал вертеть головой, так как его слова подняли пока еще робкий шум, который вот-вот грозился перерасти во что-то более несдержанное.
– И что же, владыка?! – грозно выкрикнул прот.
Владыка вздрогнул и прикрыл глаза:
– Тот «человек в синих одеждах» направился прямиком к несущейся с боевыми криками османской коннице…