Зато глаза Гудо увидели у ног вошедшего монаха в большой для его маленького роста рясе и большом клобуке до боли знакомый мешок. Это его мешок, в котором хранилось многое нужное и важное, в том числе и ставшая знаменитой синяя одежда. А еще синий плащ, сшитый для того, чтобы уберечь его девочку в первые мгновения столкновения с османами.
Плащ его девочки… Его милой Греты!
Гудо с силой толкнул дверь. От этого шума и от ужасного лица, еще более ужасного оттого, что на нем стало выражаться то внутреннее, что пытался удержать в себе Гудо, монахи отступили к стене и прижались к ней. Оценивая ситуацию, маленький монах потянулся к мешку, но он уже был в руках стремительно рванувшегося его владельца. Недолго осмотрев свои вещи, Гудо обратился к вновь прибывшему монаху:
– Я уже много дней спрашиваю, когда я увижу Грету?..
Маленький монах попытался улыбнуться, но его улыбка осталось не заметной на его невыразительном лице:
– Когда Господу будет…
Не ожидая окончания опротивевшего ему ответа, Гудо, сверкнув гневом в расширенных глазах, схватил маленького монах за горло.
– Ты скажешь мне верный ответ. Клянусь в этом. Ведь сейчас с тобой говорит палач из подземелья Правды, где правду говорили даже камни.
Тут же сильный удар в голову опрокинул палача из далекого прошлого на глиняный пол комнаты. Гудо медленно встал на колени и медленно поднял голову. У стены в невозмутимых позах стояли трое сопровождающих монахов, а уже у двери с мешком, готовился на выход их маленький собрат. Но едва он коснулся ручки двери, пружина в теле Гудо выпрямилась и перенесла его к тому, кто должен был сказать правду.
Хорошо, что умелый воин Гудо, несмотря на то, что гнев туманил его мозг, вовремя обхватил за пояс и повернул маленького монаха к его собратьям. Это помогло бывшему наемнику защититься телом святого отца от множества ударов, многие из которых сам Гудо узнал недавно.
Едва нападавшие, осознав по воплям своего собрата, что их удары пришлись не на того, отошли на несколько шагов, Гудо отбросил воющего избитого святого отца к стене:
– Удары древних мастеров… Панкратион! Вы из тех пастухов, что разлучили меня с моей дорогой Гретой?
– Вернись в свою комнату! – с угрозой сказал единственно говорящий из теперь уже стражи, Иллиадор.
– А если не вернусь? – усмехнулся Гудо.
Но эта улыбка не произвела должного воздействия, что ранее заставляло каждого отвернуть лицо.
«Серьезные бойцы», – подумал Гудо и нахмурил брови.
Но и это никак не устрашило «серьезных бойцов».
– Вернись! – повторил Иллиадор и с видимым удовольствием сжал свои огромные кулаки.
Уже пленник Гудо отрицательно кивнул головой. Тут же Иллиадор по всем правилам великого панкратиона, выставив голову вперед, направил ее в живот не послушного узника.
«Пришло время вспомнить твои уроки, дорогой друг Никос».
Вместе с мыслью о добром человеке, Гудо повернул свой корпус, как учил Никос, и нанес сильнейший удар локтем в движущеюся спину обманутого встречным приемом Иллиадора. Тот никак не ожидал, что вместо живота противника встретит головой деревянную дверь, да еще сокрушительный удар по позвоночнику.
Глядя на неподвижного брата Иллиадора, один из двух оставшихся на ногах монахов с трудом расклеил свои губы:
– Кто же открыл тебе секреты древней борьбы? Ладно, не важно. Мы будем более осмотрительны.
И тут же оба монаха, размахивая руками, как крыльями мельницы, устремились к своему узнику. Получив несколько болезненный ударов, в основном от ног, что так неожиданно появлялись из-под ряс нападавших, Гудо отступил к столу и выпрыгнул на него. Но это не остановило длинных и крепких ног мастеров панкратиона. Подсеченный ударом по обеим лодыжкам, узник монахов тяжело рухнул на крепкий стол. Тут же пара сильных рук схватила его за горло, а вторая стала наносить удары по корпусу опрокинутого противника.
Какого же было изумление того их монахов, что наносил удары в корпус, когда избиваемый им человек легко поднялся и, повернувшись к ним лицом, сказал:
– А теперь я.
Монах глянул в сторону и увидел, как его брат по вере стоит на коленях и держит руки на уровне глаз. Сквозь пальцы рук из глаз и далее по лицу этого монаха сочилась кровь. Большего он не увидел, так как огромный кулак Гудо раздавил его нос в сильном ударе.