Вишневский удовлетворенно кивает Голдбергу, а Савелий снисходительно отводит взгляд. Он ещё обязательно его накажет! Только хорошо подготовится!
Глава четвертая
Татьяна возвращается в свою квартиру, быстро скидывает обувь и снимает кашемировое пальто.
Ей хочется поскорей открыть конверт и прочитать завещание.
Она проходит в гостиную, садится на диван, разрывает золотой конверт и, развернув плотный лист бумаги, шепотом читает:
“Здравствуй, моя послушная дочь. Во-первых, я хочу сказать тебе, что горжусь тобой и всегда гордился. Ты - мой стойкий оловянный солдатик! Иногда я даже учился у тебя терпению и мудрости.
Прости, что когда-то я сломал тебя и заставил выйти замуж за кретина, который разбил тебя окончательно. Мне кажется, что сейчас самое время его наказать, как ты считаешь?
Я долго думал, что оставить тебе в завещании. Я знаю, что в деньгах ты не нуждаешься, но я не могу не оставить тебе то, что разделил между детьми. Поэтому свою часть наследства ты все равно получишь. Но мое завещание в другом.
Я очень хочу, чтобы ты наказала Голдберга, чтобы ты оставила его ни с чем, чтобы ты разорила его и сделала банкротом.
В твоем распоряжении мои деньги, мои связи и мое благословение. Если решишься на это – позвони Павлу Алексеевичу, он расскажет, как действовать.
Я никогда не говорил тебе этого, но я очень тебя люблю!
Твой папа”.
У Татьяны по щекам текут слезы, она смахивает их рукавом дизайнерского платья и всхлипывает. Неужели отец признался ей в любви? Неужели и правда любил?
Она заметила, что после того, как заболел, отец стал более спокойным, перестал на нее кричать, и если она где-то ошибалась - разъяснял без нападок и оскорблений. А когда он совсем слег, они уже виделись редко. Он не хотел, чтобы она видела его таким слабым и никчемным. Наверняка в их памяти он хотел остаться сильным, волевым и бескомпромиссным! Да и Татьяне было сложно смотреть, как болезнь ломает отца, как он превращается в сморщенного старика, как угасает. Ему наверняка было неприятно, что родные стали тому свидетелями.
Татьяна еще раз перечитывает завещание и устремляет взгляд на картину напротив. Нет, она ее не видит, смотрит будто сквозь нее и думает. Нужно ли ей наказывать Савелия? Хочет ли она видеть его на коленях?
Девушка не знает ответа на этот вопрос. Вернее, если мстить ему за себя, за поломанную жизнь, за то, что ей уже тридцать семь, а у нее никого кроме Савелия не было, то нет, она этого делать не готова. В чем он виноват? Что не полюбил?
Вишневская решает поговорить с Павлом Алексеевичем, человеком, которого она очень уважает, и, не откладывая это дело на потом, набирает его номер:
– Еще раз добрый вечер, Танечка, – отвечает он почти сразу.
– Здравствуйте, – выдыхает девушка.
– Вскрыли завещание? – спрашивает старик.
– Да. И я не знаю, что делать.
– Тогда приходите ко мне в офис завтра, и я все вам расскажу.
Татьяна нервно кивает, хотя адвокат отца этого и не видит, и соглашается:
– Хорошо. Там же, на Новинском? – спрашивает она, сглатывая напряжение.
– Да, к десяти, утречком вам будет удобно?
– Спасибо, буду.
Вечер проходит как в тумане. Таня бродит по своей уютной шикарной квартире как неприкаянная и размышляет, как ей поступить. Подсказать ей некому. Спит она тоже беспокойно – ей снится отец, который требует выполнить его завет.
Девушка радуется утру и тому, что у нее уже назначена встреча. Она очень надеется, что сегодня определится: выполнять наказ отца или нет.
В десять утра она уже заходит в приемную к Павлу Алексеевичу.
Мужчина ее по-отцовски обнимает:
– Очень рад вас видеть, присаживайтесь.
Пока Татьяна рассматривает кабинет, в котором была всего однажды, много лет назад, когда подписывала документы о разводе с Савелием, адвокат просит секретаря приготовить им кофе.
Старик внимательно смотрит на девушку, достает из стола объемную серую папку и говорит:
– Голдберг очень непорядочно поступил с твоим отцом.
Мужчина протягивает бумаги Татьяне.
– Это акции, которые Савелий скупил у вашего отца в “Минерал Голд”, а затем снял его самого с должности председателя совета директоров. Если бы Роберт к тому времени не купил новое месторождение и не создал компанию “Импульс Голд Инвест” – он бы еще пять лет назад был бы банкротом. Все это провернули Голдберги. Неизвестно, старший или младший, но вот вам доказательства.