«Армагеддон, - это слово, проникнув глубоко в душу капитана Фенстера, всё это время слушавшего их, ни на секунду не отвлекаясь на остальной шум, пробудило в нём что-то очень великое, грандиозное, эпическое, похожее на бушующие в шторм волны, разбивающиеся о прибрежные скалы, - Фрегат «Армагеддон» вступил в воды Северного моря, держа курс на Зеландию. Ха, вот вам и решение, капитан!»
Почувствовав небывалый прилив сил, он вскочил и, залпом осушив бокал до дна, рассчитался с хозяином деньгами и, поглядывая с усмешкой на двух офицеров, всё так же жевавших мясо, порешил:
«С этими ребятами мне, пожалуй, следует сойтись ближе».
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
О «Куин Элизабет», её пленном капитане и Артуре ван Виссене, ставшим её владетелем, не подозревая о том, что ему суждено повидать в результате очередного выхода в море, а также о новой «британской грозе морей».
Очутившись в порту небольшого, но крайне значимого для голландцев городка Флиссинген, читатели смогут наконец найти без труда расположение фрегата «Куин Элизабет», теперь уже находящегося в ведении местного морского адмиралтейства, а также застать там капитана Клефельда, ныне пребывающего в заключении вместе с ещё тридцатью не ведающими страха сорвиголовами, среди которых были и его давние братья по оружию, Фред Уайт и Эдмунд Хасселрит по прозвищу «Любимчик Эд», которые также сыграют свою роль в дальнейшем. И сколь хитроумный капитан ван Виссен ни предлагал ему и его товарищам перейти на сторону «благоверной Голландии, защищающей свои берега от посягательств алчных георгианцев», все его усилия оказались напрасными.
— Не рассказывайте мне басни, мы их уже слышали неоднократно, капитан. Я подохну лучше в этом гадюшнике, чем пожму вам руку, - с издевательской усмешкой бросил ему Саймон.
Озлобленный на этого дерзкого бородача, ван Виссен пригрозил потопить «Королеву Елизавету» вместе с её не угасшей красой, несмотря на пережитые ею бедствия. К счастью, ему воспретили этого делать; вместо того судно решено было разоружить, лишив всей артиллерийской мощи, а затем переименовать во фрегат «Вильгельм Оранский», который полезно было бы послать в Америку для материальной поддержки всё воющих там повстанцев.
Но для Клефельда и его команды это всё равно являлось неисправимой катастрофой, ведь им казалось, что теперь они навсегда её упустили.
Ван Виссен же, мечтая о новых крупных завоеваниях, со всей готовностью принялся исполнять новые приказания от вице-адмирала ван Зутмана, который искренне привязался к капитану и считал огромной честью применять его фрегат «Пойседойн» для ведения основных боевых действии против врагов, не скупясь на грабежи и разбои, которые учинял ван Виссен.
И вот, в марте 1782 года, он, стоя на палубе своего красавца «Посейдона», бороздил Северное море в поисках новой своей добычи, точно пират вне закона. Устремив свой взгляд в даль, но не видя ничего, кроме несущихся навстречу волн, он неудовлетворённо прикусил губу.
— Прямо по курсу… - донёсся с фок-мачты голос матроса.
— И так вижу, не слепой, - огрызнулся тот, сложив подзорную трубу, - Чую, что там всё чисто. Ян! - обратился он к штурману, - держите-ка курс левее. Быть может, там нам судьба благоволит.
— Есть, капитан! – отозвался матрос и незамедлительно свернул фрегат налево.
Отдаляясь всё более от Флиссингена, ван Виссен стал себя убеждать в том, что на сей раз никаких препятствий не предвидится, и потому объявил, что желает пройти в каюту и вздремнуть малость, наказав при том старшему помощнику во все глаза следить за обстановкой.
«Да-с. Судя по нынешним сводкам из адмиралтейства, никаких наступательных кампаний британский флот не организует» - как бы заверял себя в том он, зевая и потягиваясь от утомления.
Узнать в точности, что грезилось ему в минуты покоя, мы вряд ли сможем, но судя по улыбке, расплывшейся по всему лицу капитана, можно предположить, что сон его был приятным и не вызывающим тревоги. Возможно, то было долгое кругосветное плавание, либо же какая-нибудь битва, в которой он берёт судно на абордаж и, поднимая свою саблю над головой, кричит: «Именем его величества, штатгальтера Вильгельма!». В любом случае, он оставался победителем и выходил сухим из положения.
Но мы же, как люди, живущие не мечтами, а реальностью, вынуждены прервать эту идиллию торопливыми шагами, послышавшимся с палубы.
— Капитан! Осмелюсь вам доложить…
Открыв глаза, ван Виссен встал и, оглянувшись, увидел у себя в рубке боцмана, едва переводящего дух.
— Что такое? – воскликнул с раздражением он, - Говорите скорей!