Меж тем два линкора, отразивших атаки малочисленной пехоты, бросили свои силы на поддержку действии фрегата «Армагеддон», и затем объединёнными усилиями ударили по главным силам неприятеля.
Покуда Хасселрит, перебив весь оставшийся в Вест-Пойнте гарнизон, прочно обосновался тут, капитан Фенстер направил свой фрегат к линкору, попавшему под артиллерийский обстрел со стороны Хайтских редутов, где расположилась ставка генерала Нокса.
Мчавшись во всю прыть на своём скакуне, лейтенант Сейдж успел-таки достигнуть его и поведать о захвате Вест-Пойнта.
— Да-с. Одними сухопутными полками тут не обойтись против целой флотилии, - вразумило его, когда он увидел всю картину действии целиком: боевые укрепления на западном берегу Гудзона теперь были под контролем британцев, а это значило, что удержание остальных фортификационных сооружений является более чем затруднительным.
Тем не менее, находясь под прицелом двух линкоров и одного фрегата, генерал Нокс не выказывал никаких перемен в тактическом плане и призывал продолжать оборону, которая, однако, затянулась на гораздо большее время, нежели предполагал он. Когда же моральная истощённость гвардейцев была налицо, ему пришлось пойти на особые меры: с целью предотвращения полного разгрома собственной армии, Нокс дал приказание отступать на север к Холлхоллу, где находился штаб главнокомандующего повстанческих сил.
По прошествии получаса, практически без боя были сданы форт Клинтон и форт Мидуэй. Судьба остальных укреплений была так же предрешена к вечеру, когда под звуки трубы районы реки Гудзон покинули последние отряды.
Очевидно, что сэр Вашингтон не пожелал рисковать своими основными силами, и для британского командования это при любом раскладе означало победу. Однако это не отводило от города опасности, поскольку главная армия мятежников еще дышала в полной мере и в любой момент могла нанести сокрушительный удар по приобретённым лоялистами позициям.
Что ж, теперь мы вынуждены перейти от сухого описания военной хроники к истории, непосредственно связанной с капитаном Фенстером и его непобедимым фрегатом «Армагеддон», укрепившим ещё больше свой престиж после успешной кампании по снятию осады с Нью-Йорка и в глазах адмирала Родни ставшим новым бичом повстанцев, на море, как известно, крайне уязвимых.
С наступлением ночи всем судам было предписано оставаться в гавани Нью-Йорка и следить за появлением возможных диверсантов, которые могли ещё оставаться в этой местности. Эта же задача была и у капитана Фенстера, охранявшего подступ к Вест-Пойнту.
Шум морского прибоя стал ещё более слышным, когда на палубе «Армагеддона» стало совсем тихо, ибо почти все его члены прошли в каюты для передышки после длительной осады. Почти все, за исключением сержантов Димпла и Уэгга, стоявших всё у левого борта и глядящих безмолвно на земли Нижнего Манхэттена, так как вести дозор было поручено им. Но, думается, если бы они и продолжили так, их непременно бы захватил в свой плен повелитель грёз, а сбежать из его плена ещё мало кому удавалось.
— Я слышал, Льюис, что в Америке водится много индейцев.
— И что же? Куда им, братец, тягаться с нашими карабинами и пушками! К тому же, сколь я мыслю в политике, большинство из них перешло к нашему королю, да хранит его Бог. А толку от того! На море они всё равно бесполезны, как камни, если ты кинешь их в воду. Да и мятежники тоже далеко от них не ушли.
Малькольм лишь одобрительно кивнул, поскольку не согласиться с данным доводом не было смысла.
— Эта победа, надо сказать, досталась нам весьма легко, - констатировал после он, - Я думал, будет по-жарче схваточка, прям как с французами в Ла-Манше, помнишь ли?
Льюис простодушно засмеялся.
— Ох, Малькольм, как же не помнить того! Нам пришлось тогда гораздо хуже. Мы были на грани разгрома. И спасла нас вера, только-то она. Без неё мы с тобой бы покоились на дне того самого пролива, с судом вместе и сотнями других душ.
— Скорее, друг мой, решительность нашего штурмана перед лицом опасности, - поправил его Малькольм, покашливая временами, - А знаешь ли, нам лучше с тобой отойти, а то повеяло холодком. И это в самом разгаре весны! Проклятие!
— Но уж прости, нам приказано, - возразил Льюис, вернувшись с прошлого своего, о котором только что имел честь вспомнить, и вновь став серьёзным.