Поворчав немного и перебросившись со своим другом некоторыми не совсем благопристойными фразами, которые мы вынуждены опустить в повествовании, Малькольм всё же остался на посту, глядя снова на оставленные, обезлюдевшие форты.
Тут Льюису пришла в голову идея закурить, и он, потянувшись рукой в карман своего пальто, уже было достал спички, как внезапно вдалеке послышалось, как взволновалась вода в Ист Ривере, до того подобных признаков не подававшей. Приглядевшись внимательней, сержанты обратили внимание на то, что причиной тому была вовсе не рыба, ибо видны были человеческие руки, отчаянно грёбшие по направлению к фрегату, и голова, иногда уходившая под воду.
— Что ещё за пловец? – от удивления воскликнул Льюис, - Неуж то какой-нибудь смельчак из повстанцев нашёлся.
Потом добавил хищническим голосом:
— На верную смерть идёт, походу. А ну, Малькольм, заряжай. Сейчас мы его быстро потопим, как заблудшую канонерку. Давай же!
— Постой! – остановил его Малькольм, - Быть может, он хочет сдаться нам. Так зачем же мы будем убивать его преждевременно.
— А! – тот махнул с горячностью рукой, - Я этим шкурам доверия не питаю, так что позволь.
На этом он, нажав на курок, выпустил первый снаряд, пролетевший в близости от неизвестного типа, но на счастье не доставшего до него.
Когда вылетела и вторая пуля, человек тот, в испуге остановившись, принялся размахивать руками.
— Не стреляйте! – послышался молодой, несколько неуверенный голос, - Ради Бога, остановитесь!
— А, наивный юноша. Знаем мы! – бросил ему с недоверием Льюис, - Поди от вашингтонцев приплыл, дабы притвориться дурачком, а затем наслать на нас своих собак. Проваливай, пока тебе не пущу в лоб следующую!
— Стало быть, вы даже не желаете меня слушать? – находчиво ответил ему человек, пристально глядя на Льюиса и его компаньона, - И стало быть, вас никак не удивило то, что вражеский солдат, находясь за километр от своих войск, плывёт к вам, громко о том оповещая?
Что ж, это замечание заставило их, во всяком случае, Малькольма, призадуматься.
— Погоди! – он, обхватив ствол винтовки Льюиса, прикрыл дуло рукой, - Надо поступить иначе. Так ты хочешь сказать, что беглец? – обратился он к некто, - Если это так, тогда плыви, но не рассчитывай, что тебя здесь будут встречать с ковровыми дорожками, даже если ты поклянёшься в том, что презираешь своих бывших господ.
Доплыв до «Армагеддона» и забравшись на палубу, человек в промокшей до нитки одежде рядового, переведя дух, попросил воды, после чего осведомился, с кем имеет возможность говорить и кто является капитаном сего чудного судна.
— Капитан у себя в каюте, - сказал ему Льюис с неутихшим ещё до конца гневом, - и будет лучше, если мы отправим вас к нему.
Но того не пришлось исполнять, ибо сам капитан появился вскоре на палубе вместе с остальными, представ в бодром расположении духа.
— Ну-с, джентльмены. Вижу, кого-то поймали. Улов неплохой, скажу вам. Но вы правильно сделали, что не стали стрелять, поскольку нужно для начала всё выяснить с точностью до шиллинга.
Сержанты покорно расступились, и он, переведя внимание на рядового повстанца, с улыбкой начал:
— Итак, милейший, давайте по порядку. Вы, значит, случайно заметили наше судно и хотели оказаться у нас?
— Да, капитан, именно так, как вы и говорите, - с прилежностью промолвил солдат, точно школяр, отчитывающийся перед классным надзирателем, - И я искренне вам благодарен за то, что вы проявили человечность к простому военнослужающему.
Капитан, осмотрев его с ног до головы, помыслил про себя:
«М-да. И одежда у него сухопутная. Видно, не морской закалки паренёк. Хотя чёрт его знает. Судя по тому, какое расстояние он преодолел, сомневаюсь».
Измерив юного служаку своим пристальным взглядом, капитан стал относиться к нему с неоднозначностью. Странным было его появление в тот момент, когда армия Нокса давно ушла прочь из Нью-Йорка.
— Что ж. Вы изволите говорить с Беверли Фенстером, капитаном фрегата «Армагеддон». А подле меня, юнга, - он указал на Льюиса и Малькольма, - сержанты Димпл и Уэгг, мои служащие.
— Понял, капитан! – восклицательно отозвался повстанец, отдав честь, и ответ его позволил капитану убедиться в том, что офицер сей вскормлен морскими волнами, либо по крайней мере, имеет некоторое представление о нравах и устоях, бытующих на флоте.
— Позже я вас представлю и другим господам, но вначале скажите, как вас зовут?
Оглядев ещё раз внимательно всех присутствовавших, юноша с уверенностью и даже некоторой гордостью проговорил: