Мистер Симменс уставился ему в глаза, строя из себя этакого простачка, в чём он был непревзойдённый мастер.
— Вы должны понять мой настрой, если желаете мне оказать услугу. Я вынужден буду проникнуть в ваши личные отношения. Да, знаю, это дерзость и недостойно джентльмена, но если моё дело касается того, могу ли я что-нибудь изменить? Нет, мой друг, невозможно. Так вот: вы наверняка догадываетесь, что я что-то от вас утаиваю.
Видя, что Ллойд обезоружен его речью, он с ещё большим удовольствием продолжил, отыгрываясь порядочно на его чувствах:
— Да. Я от вас утаиваю кое-что. И это «кое-что», мой друг, моя фамилия.
Ллойд от этого признания совсем растерялся.
— Как? Вы не мистер Симменс? Кто же?
Злорадно улыбнувшись, мистер Симменс кивнул.
— Да. Я вас обманул тогда. Но во имя того, дабы восторжествовала справедливость закона, а насколько мне известно, вы – его блюститель. Так что вот вам вся правда, какая бы она ни была: я – Эдмунд Хасселрит, не слыхали ли?
Ничего не ответив, Ллойд оторопел от ужаса. Перед ним стоял пират, точнее, капер, известный во всей Англии после ряда сражений, в том числе у Флиссингена и в Вест-Пойнте.
— Вот вам и раскручен первый узелок, - торжественно произнёс он, - далее: вы теперь можете знать о том, куда ступала моя нога. Таких мест немного, Ллойд, но они есть. И одно из них – тринадцать колоний. Хотя долго мы там и не пробыли, с тех мест наш капитан, твой отец, привёл сюда, в Англию, одного человека, имя которому Юстас.
Надо сказать, что эти слова произвели сильное впечатление на Ллойда: что-то он уже слышал от Беверли, когда он изволил прибыть в Куинсферри, об этом Юстасе. И нельзя было сказать, что он был рад то слышать, ибо как Ллойду стало казаться, отец его переменился. Особенно странными были частые отъезды его в Саутенд; правда, поначалу ему думалось, что капитан Фенстер просто навещает своего друга, мистера Бригтона. Но чем чаще бывал в отлучке он, тем более пугало сие обстоятельство Ллойда, хотя он и старался не выказывать этого отцу. Он не сомневался уж, что Беверли ездит к своему полюбившемуся Юстасу, при том, дабы не задеть чувства Ллойда, скрывал от него цели своей поездки.
— Однако что вы тем желаете сказать? – спросил с недоумением Ллойд, всё ещё опасаясь Хасселрита.
— Здесь, друг мой, дело, касающееся государственной измены. А это вам, Ллойд, не шканты подтягивать. Но пришёл я к тебе, потому что знаю, на тебя здесь можно положиться. Если же ты это дело выиграешь - твоё имя будет на всех британских судах греметь.
— И в чём же суть вашего дела? – не совсем понимал его Ллойд.
Эдмунд, сделав резкий шаг в его сторону, ухватил мистера Фенстера за ворот жакета.
— Мать честная, вам ещё не стало ясно?! Юстас, друг мой, перебежал к капитану Фенстеру из повстанческой армии, а вы понимаете, что это значит?
Пораздумавши, Ллойд ответил с рассудительностью.
— Понимаю. Это означает, что он вёл военные действия против той страны, в которой сейчас и находится. И на мой взгляд, это безрассудно.
— То-то и оно! – живо подхватил Хасселрит в нетерпении, - А раз так, то я не могу, будучи верным английской короне, уйти на покой, зная о том, что здесь укрывается предатель. Потому, Ллойд, нам необходимо поставить на место этого жалкого негодника, и сделать то возможно лишь благодаря твоему умишку. Что скажешь? Я тебе сполна заплачу, только дай мне зарок, что не подведёшь меня.
Конечно, подобное предложение было заманчивым: о таком деле Ллойд за всю свою юридическую карьеру и не помышлял, а тут сама судьба благоволила. Однако если Ллойд напишет донесение на этого Юстаса, то он непременно будет иметь дело и с Беверли, а этого Ллойд не желал допускать, пусть даже и получил бы от того существенную материальную выгоду.
— Мне следует обдумать вашу просьбу самостоятельно, и затем дать вам ответ. Думаю…
Эдмунд, вспылив, кинулся на него, вновь ухаатив его за ворот, но уже не по-дружески, как прежде, а словно хищник, желающий учинить расправу над своей жертвой.
— Вы решили подумать, да?! Только будьте готовы к тому, что ваши пустые размышления будут стоит вам жизнью, мистер Фенстер. Хотите держать меня за дурачка? Э, нет, сэр: с вами говорит не какой-то убогий клиент, для которого надобно очередную бумагу с печатью оформить. С вами говорит Эдмунд Хасселрит, и я, как и подобает людям моег сорта, беспощаден к тем, кто медлит или хоть задумал в своей голове что-то негожее. Так что учтите это, либо я буду вас преследовать повсюду, покуда не найду и не заставлю исполнить свой долг перед правосудием. Я ведь могу вам и глотку проткнуть своей шпагой, если понадобится! Ну, каков ваш ответ теперь, вы обдумали, мистер Фенстер?