— Не только.
Ллойд поднял глаза на отца, не отрывая от него своего взгляда.
— Я понимаю, старина, что поступаю не как положено, хоть паруса меняй! Выезжаю без ведома, тебя оставляю подолгу одного. Да дело тут в том, что… когда я ещё в Америке служил, то был май 1782 года, к нам на корабль попал один юноша, офицер из американского полка. Он был очень несчастный, и что я мог поделать? Пришлось забрать с собой, обещав ему приют в Англии. Вот он с тех пор и поживает в Саутенде, у Уолтера, а я к нему наведываюсь временами; но это на время, покуда он тут не свыкнется. Ллойд, ты ведь понимаешь меня, старика?
— Да, похоже, - неоднозначно проговорил он, теперь уже полностью убедившись в том, что Хасселрит ему не солгал.
— Не бросать же его было там, ежели он сам изволил покинуть армию Линкольна. На то не каждый способен, особенно в условиях отступления, - продолжал Фенстер, желая, дабы сын проникся к нему пониманием, а к Юстасу – сочувствием.
Но у Ллойда были свои соображения на этот счёт, и он, ничего не смея возражать капитану Фенстеру, молчал.
Беверли же, решив, что сын его понимает, хоть и с трудом, стал немного спокоен в душе.
— Очень хорошо, Ллойд. Как-нибудь познакомлю тебя с ним, - и капитан, потрепав Ллойда по волосам, встал и удалился в сад, дабы подышать свежим летним воздухом.
«Боюсь, отец, знакомство то будет не самым приятным» - подумалось меж тем Ллойду.
Окинув взглядом всю свою комнату, глаза его остановились на чистом листе бумаги, лежавшим в стопке.
Казалось, им овладела одна крайне опасная, но по его мнению, грандиозная мысль, и он ни за что не желал её изживать из сознания. Ощущение безграничного всевластия, возможности вершить судьбы людские его поработило, и он, повинуясь ему, совсем уж позабыл о том, что может тем самым изменить не только собственную жизнь, но и жизнь того самого мятежника, и отца, и причём не в лучшую сторону. Но ведь то может стать делом, которое прославит его на многие века.
«Донесение главному прокурору его величества, короля Георга III, Биллу Эппенгрейму, за мистером Э. Симменсом…»
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
В которой свершается то, чего боялись все, в которой капитана Фенстера чуть не настигла участь капитана Клефельда, и в которой мисс Кэролайн Линнуэй берёт инициативу в свои руки.
6 июня здание Вестминстерского дворца было переполнено тысячью живых душ, желавших застать проходившее в последний раз судебное заседание по делу бывшего рядового мятежной армии генерала Линкольна Юстаса Бэрриела под председательством самого короля Англии и лордов-заседателей во главе с главным королевским прокурором Биллом Эппенгреймом, пребывавшим в этой почётной должности не много не мало десять лет. Подобное дело, стоит отметить, не представлялось ему особо сложным, ибо до того он уже успел засудить по схожим статьям закона трёх британских офицеров флота, обвинённых в передаче ценных сведений французскому морскому командованию о планах британского адмиралтейства по готовившимся рейдам на владения его величества, короля Людовика XVI, в Карибах, а также оправдать одного генерала армии, который был повинен в жестоких надургателствах над своими солдатами, доводивших их до смерти (оправдан он был лишь потому, что его признали невнемямым, в силу чего свои гнусные поступки совершал он неосознанно; потому смертную казнь заменили на лишение всех наград и чинов, и его отправили на принудительное лечение в сумасшедшем доме, где вскоре тот скончался в подступившем внезапно приступе лихорадки).
Теперь же ему предстояло вести разбирательство в отношении Юстаса Бэрриела, и уже в самом начале этого процесса Эппенгрейму было ясно, что пожизненное заключение ему не грозит, ибо он считается дезертиром, самовольно покинувшим вражескую армию, что смягчает его вину и обстоятельства, подтолкнувшие его на этот шаг. Однако необходимо было удостовериться в том, что Юстас действительно отказался от своих прежних убеждений и теперь перешёл под крыло британской короны.
Шестого же июня проходило заключительное слушание дела, в ходе которого было единогласно принято следующее решение, которое огласил прокурор, в присутствий замеревшей и жадно впившейся в него глазами толпы.
— По воле нашего величества, короля Англии, Шотландии и Ирландии Георга III, да хранит его Всевышний, и по коллективному решению лордов-заседателей, мной принято безоговорочное решение: принять в учёт факт, что мистер Юстас Бэрриел, бывший рядовой мятежной армии под командованием генерала Линкольна, сбежал оттуда под предлогом разочарования в мнимых идеалах республиканских идеологов тринадцати колоний. Однако поскольку по нашему законодательству Бэрриел не может быть полностью освобождён от отвественности, ему полагается пять лет тюремного заключения. Дело является с этой минуты закрытым и обжалованию не подлежащим. Благодарю за внимание.