Несмотря на отчаяние, возникшее у него, Юстас выпросил у одного из надзирателей листок бумаги, дабы послать весточку в Саутенд. Ответное письмо к большой радости его пришло скоро, к следующему утру, и было написано рукой Беверли Фенстера. Вот что в нём говорилось:
«Милый мой Юстас. Я был рад получить от тебя известие о том, что с тобою всё хорошо; значит, фок-мачта ещё держится. Что касается меня, то я, можно сказать, почти что встал на ноги: доктор МакКларен приложил к тому огромное усилие, как моряки, волочащие забредшее на сушу судно к морю.
Кэролайн, ты наверняка её уже знаешь, как и она тебя, поведала мне всё в точности, ни одного миля не упустив. Сказала многое: что Ллойд составил от своей руки донесение на тебя, из-за чего весь этот бунт на корабле и начался (сначала суд, там и меня прихватило, и Ллойд скрылся, как провинившийся штурман, уличённый в том, что сбил курс). Но я ничуть не злюсь на него: его отчасти можно понять.
По поводу Хасселрита я всё уже знаю: все газеты, столичные и провинциальные, пестрят сими заголовками. Надо признать, юнга, что этот тип не был надёжным товарищем у меня на судне, а теперь выяснилось, что он и негодяй. И мы, Юстас, должны его предать наказанию. Знаю, ты скажешь, что нет никаких шансов, ибо ты под стражей. Но Кэролайн (девица она хоть куда!) сказала, что может повлиять на своих родителей; я в том ей помогу, так что ещё есть надежды, матрос.
Если получится, будем штурмовать прокурора и всех его лордов-заседателей вместе взятых, до полной капитуляции, во имя всего святого!
Передаю же тебе привет и надеюсь, ты, прочтя это послание, воспрянешь духом.
С отцовской любовью, твой капитан Беверли Фенстер»
Теперь, помимо появившейся надежды, Юстас смог получить и сведения о том, как, собственно, и оказался подсудимым. Но ему думалось, что между исчезновением Хасселрита из Англии и тем донесением есть непосредственная взаимосвязь. Ведь понятное дело, что Ллойд писал то не по собственной воле, ибо находился в долгу у человека, которому для чего-то надобно было отправить Юстаса за решётку. И вспомнилось ему, как Эдмунд встретил его ночью, в мае 1782 года, когда он, только сбежавши из армии Линкольна, попал к капитану Фенстеру на «Армагеддон». Уж не с того ли момента стал он замышлять свой план, одним из последствий которого и стало то положение, в котором оказался и Бэрриел, и его капитан?
Но мысль эта пока что не была подкреплена ничем, и потому Юстас порешил, что как только будет освобождён (если Фенстер сможет-таки убедить прокурора), он должен будет встретить сего Ллойда и осведомиться у него лично о том, кто стоял за принятием этой ужасной инициативы.
Три дня томился в совершенном неведении Юстас, не теряя при этом веру в освобождение. И ожидания его оправдались 4 февраля, когда к камере его подошёл сам майор Дэнтолл с доложением решения прокурора освободить из-под стражи Юстаса Бэрриела.
Что ж, признаем с великодушием, что сие стало возможным благодаря обращению мистера Джордана Линнуэя к прокурору, в котором он выразил просьбу досрочно освободить юношу; прокурор же, весьма уважавший мистера Линнуэя, ибо тот занимал ранее высокопоставленную должность в министерстве торговли, не осмелился опротестовать его прошение, и в результате ему пришлось уступить воле общества.
Таким образом Юстас, и года не пробыв в тюрьме Маршалси, возвратился в Саутенд, где его встречали Уолтер Бригтон, доктор МакКларен и капитан Фенстер.
— Что ж, Юстас, то было огромной задачей, и на первый взгляд, непосильной, но всё же с нею мы управились быстро, - говорил ему Беверли, когда они шли вдоль городского причала, - Но впереди нас ждёт ещё одно не менее опасное предприятие, и здесь, мальчик мой, без тебя не обойтись. Как никак, а ты знаешь Хасселрита лучше всех нас, поскольку, можно сказать, рос на его глазах.
— Капитан, позвольте уточнить, что за донесение было написано на меня?
Беверли, остановившись на время, взглянул в сторону моря, после чего повернулся к Юстасу:
— Мисс Линнуэй мне как раз передала этот клочок бумаги. Правда, то не официальное донесение, а лишь наброски Ллойда, но всё же суть там ясна: обращена она к мистеру Биллу Эппенгрейму от лица некоего Э.Симменса. Я и сам терялся в догадках, как в бездонном океане, кто сей джентльмен, приложивший руку к этому письму.
— Терялись? – спросил Юстас, сделав акцент именно на этом слове, - А сейчас уже знаете?
— Предпологаю, - ответил капитан задумчиво, - во всяком случае, на то у меня есть много оснований. Думаю, и ты согласишься со мной в том, что Хасселрит по прибытию в Англию пропал бесследно не с проста. Человек он обидчивый и завистливый, и если что не по нём, он готов и мачту раскромсать. Чую я, что это он, каналья, надоумил сыну моему Ллойду подписать донесение. Он жаждал мести, и надо сказать, что осуществил он её весьма хитроумно.