— Все приведённые тут данные относятся к сентябрю 1782 года, - сказал капитан Ротман, указывая на отображённую в верхнем правом углу карты дату, - В это самое время, капитан Фенстер, господин Хасселрит командовал фрегатом «Буян», принявшем самое активное участие в блокаде наших сухопутных позиций. Вступив в ожесточённое противостояние с «Вильгельмом Оранским», он должен был передать его вашему руководству.
— Абсолютно так, капитан Ротман, - согласился с ним Беверли, - Но вместо того он напал на судно капитана Элиота и захватил его экипаж в плен, увезя в неизвестном для нас направлении.
— И здесь наши сведения не ограничиваются лишь его загадочным исчезновением, - подметил тут же Хендрик, ещё раз пригубив вина, - Нашей разведке удалось обнаружить его появление в водах Южной Африки, и плыл он в северо-западном направлении.
— Что же из того выходит, милейший? Фрегат «Буян» решил добраться до Америки? – предположил капитан Фенстер.
— Очень возможно и, скорее всего, именно так, - сказал с уверенностью капитан Ротман, - Я, конечно, не осведомлён об их планах, но сам факт того, что они намереваются достигнуть тех мест, не вызывает особых сомнений.
Капитан Фенстер с восхищением уставился на него.
— Ох, право, мы недооценивали вас, когда с вами враждовали! Ну уж теперь мы сможем положиться на вас, а вы – на нас. Взаимно, милейший!
— Взаимно, - повторил за ним капитан Ротман, чокнувшись с Фенстером бокалом вина.
— А не ловили вы себя на мысли, что они хотят продать пленников за деньги?
— Очень может быть, капитан Фенстер, - немного подумав, ответил Ротман, - Мы имеем дело с разбойником, а что на уме у него – боюсь затеряться в омуте догадок!
Беверли, кивнув заговорчески, молвил:
— Как у вас принято говорить, капитан, никому не ведомо, как всё обстоит.
И капитаны на том громко рассмеялись. Похоже, что данное выражение, произнесённое Фенстером, крайне развеселило Ротмана, сильно поколебав его суровый нрав.
— А вы, как я вижу, знаете толк в наших пословицах, - заметил радостно Ротман, насмеявшись вдоволь.
— Ну, значит время, проведённое мною в плену, не прошло даром, - с озорством сказал Фенстер.
— Так вы были в нашем плену? – с любопытством спросил капитан Ротман, - Когда же, позвольте узнать?
Фенстер небрежно махнул рукой.
— А, милейший, было то ещё давно, в августе 1781 года. Да тогда я и думать и не мог, что спустя два года, будучи в Амстердаме, буду сидеть за одним столом с вами и разделять трапезу.
— Что ж, соглашусь с вами, капитан, - сказал Ротман, поднявшись со стула, - Политика как ручей: куда ветер дунет, туда и потечёт он. Сейчас, как вы видите, ветер направлен в сторону нашего сближения во имя благоверной цели: покончить с Хасселритом и его бандой, на счету у которой – не один фрегат и не одна жизнь.
— Стало быть, исключительно совместными усилиями, - твёрдо заявил капитан Фенстер, пожав вновь руку своему новому другу, - Что ж, благодарю вас за сей ужин. Я буду признателен, ежели вы навестите и мой фрегат «Армагеддон».
Капитан Ротман по-дружески заверил Фенстера, что непременно совершит визит на палубу его корабля и ознакомится также с его экипажем. После того, капитаны долго ещё разговаривали меж собой, вскоре перейдя с политических тем на личные. В ходе беседы с Хендриком Беверли выяснил, что мистер Ротман также был семьянином, и его судьба была столь похожа на судьбу нашего капитана, что Фенстер был тому приятно удивлён: жена капитана Ротмана также ушла из мира сего в достаточно младом возрасте, при том успев явить ему на свет дочь, которую капитан любил всем сердцем и опасался оставлять её одну, когда был он призван на службу. К счастью, к тому времени она была уже взрослой девушкой, и потому Ротман, охотно выдав её замуж за одного богатого человека, с покойной душой ушёл на флот. Правда, вскоре выяснилось, что они, покинув Голландию, отправились в Ост-Индию, ибо у того господина намечались там значительные торговые дела, и дочь капитана последовала за ним. И хотя она оставляла своему отцу письма с заверениями, что все дела обстоят у неё и её мужа замечательно, на характере Ротмана данное расставание отложило неизгладимый след.
В свою очередь он, узнав от капитана Фенстера о его жизни в подробностях, также проникся к нему сочувствием и решил, что пути их сошлись не по воле случая.
К вечеру капитан Ротман, погостив у капитана Фенстера на «Армагеддоне», простился с ним на время, дабы подготовить свой экипаж к завтрашнему отплытию; то же принялся делать и Беверли, занявшись пополнением запасов продовольствия, а также совершив небольшую прогулку по городу.