— Через что же вы прошли?
Очевидно, что Кентс этого ждал, и он, почувствовав себя свободней в мыслях и действиях, сказал:
— Через то, что все называют любовью, сэр. Но дабы вам стало всё ясно, мне необходимо посвятить вас в ту давнюю историю, начавшуюся осенью 1781 года, когда я, вообразите, отслужил уже в королевской армии сэра Бергойна.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Здесь события переносятся в 1781 год, и рассказывается о жизненном пути мистера Джеральда Кентса, офицера британской армии, оказавшегося по воле Господней на Ямайке с целью выживания, а также о том, с кем свела его на том острове судьба.
В октябре 1781 года Йорктаун, один из крупнейших британских форпостов в Америке, в штате Виргиния, под натиском совместных сил патриотов под командованием Джорджа Вашингтона и французских солдат во главе с де Рошамбо пал; семь тысяч человек, принимавших участие в обороне этой значимой для Англии стратегической точки, расположенной у самого устья реки Йорк, впадающей в залив Мобжек, сдались вместе с генералом Корнуоллисом, превосходным стратегом и человеком, умевшим легко, то бишь без огромных потерь, отвести свою армию от угрозы окружения и последующей за тем капитуляцией. Однако здесь ситуация оказалась более чем сложной даже для его ума: всему виной, конечно же, оказались французские фрегаты, блокировавшие доступ к морю и тем самым оборвавшие все надежды на получение подкрепления извне. Внезапная мощная атака по девятому и десятому редутам, совершённая генералами Гамильтоном и Лафайетом, привела противника в замешательство, чем и воспользовалась главная армия повстанцев.
Итак, Йорктаун был захвачен. Лорд Корнуоллис, понимая всю катастрофичность возникшей ситуации, тем не менее даже когда сложил свою шпагу, пытался всячески показать своему ненавистному врагу, мистеру Вашингтону, что не желает признавать его превосходства и быть свидетелем того, как над городом водрузят американский флаг. Конечно, подобное решение могло вызвать недоумение как в армии самого Корнуоллиса, так и у Вашингтона, который принял сей факт как доказательство трусости британского руководства перед лицом сплочённых сил мятежников, которых к тому же поддерживала и львиная доля европейских держав. Впрочем, генерал британской армии умело избежал упрёков и осуждений в свой адрес, доложивши, что в силу болезни не имеет возможности присутствовать на траурной церемонии погребения «могущества британского оружия», и заместо себя послал к Джорджу Вашингтону мистера Чарльза О’Хара, генерал-майора, дабы известить его о принятии условий капитуляции.
Семь тысяч войск были схвачены в плен и затем отосланы в виргинские, мэрилендские и пенсильванские лагеря, где провели практически год, до тех самых пор, покуда не началась разработка плана эвакуации оставшихся военнослужащих с тринадцати колоний.
Нетрудно сообразить, что в тех условиях оказались и наши герои, о которых пойдёт речь в дальнейшем: унтер-офицер Майкл Уоттбрик и младший лейтенант Джеральд Кентс - старые друзья, знавшие друг-друга с далёкого 1776 года, когда война только набирала свои обороты, и британцам сопутствовал всюду успех. Под начальством сэра Бергойна сражались они в Нью-Йорке, в Дэлаевре, при Саратоге, где на их глазах впервые разрушено было самомнение английского правительства о непобедимости и непокорности каким бы то ни было внешним обстоятельствам (ибо убеждены были, что Всевышний их благословляет).
Участвуя в обороне Йорктауна, Кентс и Уоттбрик возлагали всё же большие надежды на успех, но и в тот раз ожидания не оправдались, и они, в числе тех самых семи тысяч солдат, были интернированы повстанцами в Виргинию, где под начальством полковника Суитберна пребывали в заключении.
— Саратогу сдали, Йорктаун сдали, что дальше, Джерри? – воскликнул от негодования Уоттбрик, когда играл с ним в карты, - Куда мы катимся? Что стало с нашими военачальниками? Где былые командиры, за которых я готов был жертвовать своей жизнью?
— Сложно сказать, приятель. Во всяком случае, генерал Корнуоллис всегда вызывал во мне только симпатии, да и сейчас тоже. Разве он обязан был преклоняться перед этим наглым выскочкой? На его месте я бы не то что притворился бы больным, так ещё бы и плюнул ему в лицо.
Майкл от этих слов громко рассмеялся.
— Да, такой генерал, конечно, был бы достоин большего уважения, нежели Корнуоллис.
— И всё же ты его осуждаешь, - заметил Джеральд, закурив трубку, - А я виню всегда в поражениях не руководство, а в первую очередь, обстоятельства. Рассуди, могли бы мы удержать город, когда нас с двух сторон атаковали пехота и флот, причём французский, а это тебе не мелкие повстанческие канонерки, от которых один смех. Численный перевес в их пользу нельзя не учитывать, Майкл. Как следствие, мы были не в состоянии вести неравную войну, да и никакая армия, даже самая превосходно оснащённая, не смогла бы того. Мы были обречены с самого начала.