«Боже милостивый… да смогу ли я на неё кричать? Смогу ли я избивать её плетью? А ведь то мне должно делать регулярно».
Ему вдруг представилось ясно, как она стоит пред ним на коленях с грустными глазами, а он, не ведая сострадания, молвит ей грозно: «Лежать! Или я силой направлю тебя, бесстыжую распутницу, на путь послушания!» По лицу её пошли горькие слёзы, она опускает взгляд в беспомощности; он же, замахнувшись на неё с бечёвкой, с яростью хлещет по спине, перед многочисленными жалостными взорами соплеменников её. А вдалеке, с балкона собственной усадьбы, наблюдает за тем с наслаждением миссис Пирсон, говоря: «Несносная долговязая девка! Да познает она силу моей власти, тогда, быть может, усмирим её навечно!».
И потому, с того самого момента, как мистер Кентс её увидел, он твёрдо поклялся себе в том, что ни в коем случае не допустит подобного обращения к той девушке и сделает всё возможное, дабы сберечь её от всякого рода надругательств со стороны сварливой помещицы.
Вот только каким образом, он совершенно того не ведал. Джеральд видел, с каким презрением смотрела на неё миссис Пирсон, не скрывая свой неприязни к ней; возможно, невзлюбила она её ещё и оттого, что внешне гвинейка была хороша собой, и Мэри никак не могла того признать. Понимая, что не сможет помочь ни в чём девушке, мистер Кентс лишь вздохнул тяжко, подумав при том, что наверняка она принадлежала к некоему африканскому племени, и случилось так, что её вместе с другими его членами навечно увезли оттуда, и отныне она никогда более не увидит ни свою Родину, ни своих ближних, ежели их не забрали-таки в рабство; от тех мыслей Джеральду совершенно стало не по себе, ибо в сознании его произошёл существенный переворот, навсегда его изменивший.
Событие же, случившееся в ночь с шестого на седьмое ноября, было для него не только неожиданностью, но и тем, что заставило его всерьёз поразмыслить над тем, стоит ли оставлять всё так, как было прежде, как было всегда, и как должно было быть на протяжении долгих лет.
Тогда миссис Пирсон поручила Майклу и Джеральду присматривать за новоприбывшими невольниками, ибо доверия к ним она не питала вовсе.
— Ну и ночка сегодня выдалась, право, - воскликнул Майкл, сидя напротив Кентса у горевшего на полу фонаря, - Хотя для нас, Джерри, то вообще не представляется чем-то необычайным. Вспомни хоть Делавэр, когда мы ночевали под открытым небом при преодолении горных массивов? Вот где испытание не из лёгких. А здесь? Ну, разве что кучка ничего не могущих нам сотворить дикарей. Мы не с таким ещё сталкивались, не так ли?
Джеральд меж тем сидел и кивал безмолвно, сам при том продолжая неустанно помышлять о ней. Он чувствовал, насколько была она одинока в этом чуждом ей мире белых, где и за человека её не положено было принимать. И сам он невольно садился с ней в одну лодку, ведущую их по бездонному океану тоски к горизонту безвестия, за которым никаких берегов не видано, ибо нужно воображать себе, какими они должны выглядеть.
— Ладно, брат, я пройдусь по округе. Всё же не стоит забывать, что мы с тобой держим пост сегодня. И не засни только, я приду проверю, - сказал так ему Уоттбрик и, поднявшись, взял свой фонарь и направился прочь, оглядываясь по сторонам и бормоча при том с раздражением:
— Ох, проклятые ямайские леса! Как бы в них не затеряться!
Впрочем, Кентс мог со спокойствием заверить своего друга, что не сомкнёт и глаза, ибо тревожные мысли не давали тому свершиться. Меж тем Джеральд только решил было лично проведать всех невольников, что должны были спать мирным сном, как послышал, будто в совершенной близости, со стороны помещичьего дома, кто-то крался, осторожно и медленно.
«Кто же то может быть?» - пронеслось в голове у Кентса, и он, на всякий случай выхватив свою винтовку, так же неспешно поспешил туда, дабы не спугнуть сего беглеца.
Конечно, то могло быть и какое-нибудь животное, случайным образом забредшее в Пирсон-пойнт, но Кентс не был уверен в том.
Пройдя меж бесчисленных кустов папоротника, он настороженно обратил слух к той местности, откуда предположительно некто шёл. Предположение его было непременно подтверждено, ибо входная дверь в дом Пирсонов слегка скрипела, а значит, оттуда совершил побег кто-то из слуг; сами же хозяева, походу, крепко спали. Однако что примечательно, он не поспешил покинуть пределы поместья, если замыслил сбежать, а двинулся в противоположном направлении, к плантации.
«Куда ж он делся?»
И только о том подумал Джеральд, как уже вдалеке послышался шорох в кустах, и он, помчавшись было в ту сторону, увидел вдруг в полумраке мелькнувший силуэт.
Полностью его разглядеть мистеру Кентсу удалось лишь после того, как он, крадучись, засел в кустах вблизи от открытой плантационной местности и, направив туда яркий свет фонаря, застал низкорослого негра, которым оказался Намбо, и стоявшую подле него африканку с янтарными глазами. Они о чём-то разговаривали меж собой, и Джеральду не была ясна суть их беседы, но при том, видя впервые на лице её улыбку, не измученную, а искреннюю, он определил, что она была безумно рада видеть Намбо, и значит, знала его давно.