«Что же получается? Они – из одного рода. Поразительно!» - подумалось Кентсу, и он с ещё большим любопытством принялся их слушать. Разумеется, он не силился крикнуть «Стоять!» и, выйдя из укрытия, пригрозить им нелёгкими для них последствиями. Зато вместо него то сделал Майкл, выскочив из-за пальмового дерева, расположенного на противоположной стороне.
— Стоять!
Те в испуге поворотились и, увидя Уоттбрика с ружьём в руках, в исступлении уставились на него; так быстро свершились и для неё, и для Намбо минуты радости, и вновь они приняли покорное выражение лица.
— Что у нас тут ещё за собрание средь ночи, а? – молвил злобно Майкл, нацелившись на них, - А вы, Намбо, чёрт возьми, как тут очутились? Я спрашиваю вас!
Тот молчал, не смея поначалу ничего высказать в своё оправдание; девушка и подавно была в замешательстве.
Джеральд, не зная, чью сторону занимать в сём инциденте, помнил однако свой обет, данный им недавно.
— Ежели вы сию секунду не скажете мне ни слова, Намбо, я пристрелю вас как собаку, слышали?! – обезумел вовсе от гнева Уоттбрик, и похоже, что намерения его не были голословными, ибо рука его уже готовилась спустить курок.
Тут негр, впав в отчаяние и переглянувшись со своей спутницей, пал на колени, после чего, сложив руки, вымолвил:
— Пощадите! Прошу вас, масса Уоттбрик, пощадите! Не говорите о нашей встрече моей госпоже! О, масса Уоттбрик!
— Да говорите же, что вас сюда занесло, никчёмный болван! – прервал его нервно Майкл, - Говорите, и я с вас шкуру не сдёрну.
Задышав громко от волнения, Намбо с запинками продолжил:
— Дело в том, масса Уоттбрик, что та девица, что была завезена на остров к моей госпоже минувшим днём, приходится мне племянницей. Целых шесть лет я не видывал её, ибо, оказавшись в плену, был схвачен вашими солдатами и отправлен на этот остров. И вот спустя столько лет я имею возможность её видеть.
Более он не мог говорить, окончательно потеряв силу духа.
— А разве тебе не известно ещё, что покидать самовольно дом миссис Пирсон воспрещено? Вставай, образина! Мы сейчас же идём к твоей госпоже: она научит тебя разуму, - Майкл резко дёрнул его за рукав, призывая встать.
Девушка же, за всем тем следившая с ужасом, бросилась к дяде, желая прижать его к себе.
— А ты иди прочь! – крикнул на неё в бешенстве Уоттбрик и, схватив её за руку, хотел было оттащить от Намбо.
Но в тот самый момент вмешался Джеральд, предполагавший, чем может завершиться сия трагичная сцена.
— Майкл, постой! – воскликнул он, выйдя из-за кустов, - Отпусти её. Я сам разберусь с ними.
Подойдя к ним, он отвёл Уоттбрика в сторону, высвободив африканку из его «крепких объятий». Конечно, данное поведение своего товарища не могло не вызвать у Майкла подозрения: он недоверчиво глянул ему в глаза, затем недовольно покосился сначала на девушку, после на Намбо, стоявшего позади него с опущенной головой.
— Уверен ли, что справишься? Я бы на твоём месте отлупил их как следует. А то гляди, что творят, безбожники чёртовы.
Джеральд, поражённый услышанной из уст Намбо историей, которая несомненно открыла на многое ему глаза, сказал с серьёзностью:
— Оставь их, я управлюсь.
Не желая спорить лишний раз со своим другом, мистер Уоттбрик покинул поле, не обернувшись даже назад.
Мистер Кентс же заметил, что негритянка стала несколько по-иному на него глядеть, словно перестав более его опасаться. Намбо, вновь сложив руки, но уже в благоговении, сказал с благодарностью:
— О, масса Кентс! Вы так добры ко мне и моей Саманте! Масса Кентс, так добры! Вот уж не думал, что среди вас есть такие замечательные люди.
И он ласковыми глазами уставился на него. Мистер Кентс, помня всё же свои обязательства перед миссис Пирсон, от которых отходить он никак не смел, строго промолвил:
— Ладно, не разглагольствуйте более. Я провожу вашу племянницу до жилища, вы же немедленно ступайте к дому и ни ногой более сюда, поняли?
Поклонившись ему в ответ, Намбо обнял напоследок Саманту, и затем ушёл. Кентс же, окинув ещё раз её любопытным взглядом, повёл обратно. Всю дорогу они молчали, но в душе их происходили значительные перемены, которые и повлияют на ход тех событий, что разворачивались осенью 1782 года на Ямайке, в Пирсон-пойнте.