Все надежды Джеральда на то, что разговор между Намбо и его племянницей останется в тайне, не сбылись; и конечно же, повинен в том был Майкл, по совести доложивший Мэри о своей встрече с ними в ночь. И реакция её не заставила себя долго ждать: ранним утром, в присутствии всех остальных рабов, вывела она на плантацию Саманту с Намбо и принялась за свою любимую деятельность, приносившую ей огромное удовольствие. Мистер Кентс же с ужасом смотрел на несчастную девушку и её дядю, беспощадно избиваемых плетьми. С каждым новым ударом и каждым новым стоном, издаваемым ею, он ощущал, как в сознании его нарастал всё более конфликт между страхом перед «Кровавой Мэри Ямайки» и отвращением к тому, что вытворяла она с безобидной Самантой, не могущей ничем ей ответить. А мог ли он ответить? Согласно своему долгу, ни в коей мере. Ему должно было стоять неподвижно и лицезреть, как изнемождённые от побоев невольники едва переводили дух. По всему телу Джеральда прошёл холодный пот.
«И за что она выносит те муки? Всего лишь за то, что решилась повидать своего дядю, который любит её всем сердцем и был разлучён с нею злополучной судьбой. Вот за что?»
Такая постановка вопроса привела его в совершенное негодование. Хочет ли он, дабы так всё продолжалось, и он был постоянным свидетелем этой невыносимой картины?
«Будь Майкл не сказал ей, ничего могло бы и не произойти» - подумал вдруг он, и после метнул укоризненный взягляд в его сторону; тот покойно наблюдал за происходящим, ничуть не тронутый ни ужасной участью Саманты и Намбо, ни нынешним обстоятельствам, лишающим их последней капли свободы духа.
Когда же сия сцена подошла к концу, миссис Пирсон молвила:
— С тебя довольно, а Намбо сегодня же прикажу запереть в подвальной комнате. Господа, - обратилась она к мистерам Кентсу и Уоттбрику, - Отведите её туда, где ей положено быть днём, а с тобой, дерзкий щенок, я разберусь сама.
И она, пригрозив Намбо кулаком, схватила резко его за руку и повела за собой к поместью; тот опустил голову на землю и уныло последовал за ней. Да уж, весьма и весьма жалкое зрелище!
Кентс же, ведя Саманту вместе с Уоттбриком, был поражён её стойкостью: ни единой слезинки не было видно в глазах её, хотя вся спина Саманты истекала кровью.
— Майкл, надо приложить что-то к её спине.
Уоттбрик, видимо, ещё сильнее удивлённый той перемене, что случилась на днях с ним, молвил:
— Ничего с ней не станется, приятель. Поверь, до неё силу кнута испробовали сотни таких же никудышных прислуг. Поспешим-ка лучше.
На том он хотел было оборвать весь дальнейший разговор, но Джеральд проявил небывалую настойчивость в этом вопросе:
— Майкл, послушай: мы должны приложить что-то к её спине, хоть самый жалкий лист папоротника. Она ведь может и вовсе лишиться крови, а на что миссис Пирсон её смерть. К тому же, в том повинны окажемся мы с тобой, ибо не сделали того, что стоило бы.
Майкл, остановившись неохотно, не смог противостоять сему упорству, и он проследовал вместе с Кентсом и Самантой к произрастающей вблизи папоротниковой роще.
— Так-то, - сказал Кентс, сорвав один лист и приложив к израненной спине негритянки; она же, вероятно, почувствовав облегчение, громко выдохнула, при том потупив грустный взгляд вниз.
Постояв некоторое время так в ожидании, Джеральд поспешил двинуться с Майклом далее, предварительно убедившись, что ничего пока не угрожает жизни Саманты. Так добрались они в безмолвии до места, где принялись уж за работу пожизненные труженики. Саманта, которую наконец высвободили из оков, обернулась и загадочно посмотрела на Джеральда. Что в том взгляде крылось, ему не было окончательно ясно: то ли она была безмерно благодарна ему, и таким образом то выражала, то ли предостерегала Кентса от последствий, которые могут быть повлечены его нескрываемой заботой по отношению к ней. Но однозначным было то, что во взгляде этом не было недоверия. Конечно, она по-прежнему испытывала страх, ибо не до конца осознавала искренность, с которой он старался уберечь её от жестокой судьбы. Но всё же Саманта не могла никак предать забвению ту ночь, когда он спас её дядю от покушения со стороны Майкла. С тех пор она стала убеждать себя в том, что сей белый человек ей зла вряд ли причинит.
Мистером Уоттбриком же овладевали всё большие сомнения в том, что друг его следует своим обязанностям беспрекословно. Всю ночь, с того времени, как он вынужден был оставить Джеральда с Самантой и Намбо, не переставал он размышлять над этим. В этот же день он окончательно потерял терпение.