Кентс судорожно дотронулся до груди её – сердце приняло покой, страдальческий и смиренный, ибо ничего более не могло привести его в жизнь, как и обладательницу его, Саманту. В сей злополучный час покинула она Джеральда, обретя вечный покой.
Кентс, взглянув в сторону берега, завидел, что у скалистого выступа стоял, направив на него дуло своего ружья, один из стрелков. Он и покончил мгновенно с Самантой, уже готовясь отправить и его на тот свет вместе с нею.
Впрочем, Господу было угодно, дабы того не случилось, и Джеральд продолжил бы свои долгие скитания по карибским водам: телохранителю тому пришлось тут же перезарядить ружьё, и Уоттбрик, осознавая, что они не смогут без лодок догнать и схватить Кентса, приказал всем бросить того на произвол судьбы, а самим ступать обратно в Пирсон-пойнт, ибо их длительное отсутствие также могло вызвать множество вопросов у владелицы сего мрачного поместья, которое с тех пор, как Джеральд скрылся за горизонтом, приходило ему на память лишь как ужасный сон.
И вот теперь читательскому взору предстал совсем иной мистер Кентс: человек, оставшийся без верного друга, лишённый преданной, безгрешной, истинной любви, и едва не оказавшийся сам на краю гибели.
И лодка его одинокая плыла к тем самым берегам безвестия, о которых он незадолго до того мечтал; правда, совершенно один, в то время как спутница бурной жизни его лежала бездыханно на лодке, заснув непробудным сном.
Долго размышлял он над тем, что с её нетленным телом делать? Мистер Кентс страстно желал предать его земле, когда он достигнет какого-нибудь острова. Однако спустя пять дней плавания, не сумев-таки разглядеть поблизости сушу, Джеральд с великой прискорбию решил похоронить Саманту на дне морском, и следовательно, он более никогда не сможет наведываться к её могиле, ибо огромные расстояния, которые будут их отделять друг от друга, разлучат Саманту и Джеральда навсегда.
Когда она ушла под воду, он едва сдерживал слёзы: мистер Кентс похоронил тем не только её жизнь, но и собственную. Глаза же девицы, полные добра, безобидности, беззлобности, говорили ему точно: «Не стоит, мой друг, оплакивать произошедшее. Ты не повинен ни в чём. Ты пытался меня уберечь как мог, но обстоятельства с самого начала были против нас. Лучше будет, если ты схоронишь меня и простишь за всё, ибо я не желаю, дабы душа твоя страдала из-за меня столь глубоко».
И всё, что сохранилось от её души, было заложено в маленьком амулете, который и держал крепко в руках Кентс, прижав к сердцу.
— И лишь по прошествию шести дней смог я пришвартоваться у юго-западного побережья Кайман-брека. Отыскал там старое, заброшенное логово, перестроил его как смог и обратил в собственное владение, где стал заниматься тем, что в итоге и привело меня сюда, на этот самый жалкий фрегат, - довершил наконец своё длительное, животрепещущее повествование мистер Джеральд Кентс, которого на протяжении всего рассказа с неподдельным интересом и глубоким вниманием слушал Юстас Клефельд, не прервав его ни разу. Столь сильно был он потрясён историей, казалось бы, бездушного работорговца, довольствовавшегося от приобретения живого товара и от безграничности своей власти, их подавлявшей.
Юстас, взглянув вначале задумчиво на своё письмо, затем окинув взглядом весь трюм, переполненный заключёнными, всё то время, очевидно, также слушавших Кентса, молвил лишь озабоченно и растерянно:
— Возможно, мне стоит поговорить с капитаном.
Кентс, видимо, утомлённый своим долгим монологом и не желавший к тому же вспоминать те тягостные времена повторно, замолк и вновь стал хмурым, словно огромная серая туча.
Зато послышался откуда-то из угла недовольный хриплый голос:
— Ага, конечно. Капитан тебя выручит мигом, освободит, помилует!
Правда, никто из присутствовавших не подхватил его, а Юстаса в трюме уже и не было, ибо он прошёл наверх на палубу, дабы обсудить кое-что с капитаном Фенстером, в то время стоявшим у носовой части и глядевшим вдаль, на спокойное, безмятежное море. Фрегат «Армагеддон», только что удалившись от острова Ямайка, неспешно плыл на северо-восток. На сей раз простился он с Новым Светом на долгие годы, если не навечно, и потому можно с точностью заявить, что его выход в дальние океанские воды был последним. А ведь что только не довелось ему и его экипажу встретить на своём невообразимо трудном пути!
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
В которой герои встречаются спустя десять лет после происходивших ранее событий, в которой они обретают то, о чём желает всякий смертный, а также в которой капитан Фенстер размышляет о своих годах верной службы короне.