В обыденной жизни был он кроток, учтив, вежлив, послушен, но ежели дело касалось необходимости оказать помощь капитану Фенстеру в борьбе за права британской монархии, здесь он точно призывал из недр своей души ту давно забытую пиратскую закалку и проворство, которым его обучал Саймон с малолетства.
И оттого на капитана накатил вскоре ветер тоски и печали, и он, не силясь с ним совладать, в безмолвии осматривал дом, в то время как Ллойд и Сьюзан с интересом расспрашивали Юстаса о ценном семейном имуществе, что хранилось в той комнате. Эндрю, вначале стоявший неподвижно и с жадностью глядевший на всё это старое, многовековое великолепие, спустя некоторое время осмелел и принялся разглядывать вблизи каждый предмет, дотрагиваясь до них своими маленькими пальчиками. Особое любопытство проявил он к небольшой коллекции пистолей, что стояли на полке.
Впрочем, миссис Фенстер вовремя успела обернуться и нагнать маленького негодника, уже потянувшегося руками за одним из них.
— Нельзя, любовь моя, нельзя! – воскликнула она, оттащив его от полки.
Мальчик указал матери на оружие, и та в испуге молвила:
— Нет, и речи быть не может. Не позволю играться с такими серьёзными штуками. Поранишься, или, чего доброго, упадёт он на твою головушку.
Юстас, видя, как дитя опечалилось тем, что ему не позволили взять в руки красивый двухствольный пистоль, украшенный по бокам позолотой, подошёл к нему и, достав его, подал Эндрю.
— Не стоит волноваться, миледи, - сказал он Сьюзан, - вашему сыну ничего не грозит, ибо он не заряжен и давно хранится в качестве антиквара. Ежели малыш желает его опробовать, то пусть такая возможность будет ему предоставлена.
Несмышлёныш, взявши с блаженством его в ручки, стал его подолгу разглядывать, затем, нажав на курок, со смехом принялся бежать по комнате, воображая, будто он мчится за кем-то в погоню.
— Настоящий отважный юнга, - заметил, засмеявшись, Юстас, - Да, в нём явно течёт морская кровь. Что скажете?
— Вполне возможно, - рассудительно вставил Ллойд, глядя с любовью на своего сынка.
Когда же он вскрикнул неожиданно: «На абордаж!», мистер Фенстер-младший дополнил:
— Ну, или же настоящий пират.
Кэролайн также не могла наглядеться на Эндрю, который с первого взгляда показался ей очаровательнейшим ребёнком, коих она ещё не встречала.
—А он и вправду забавный, Юстас, - заявила она восторженно, правда спустя некоторое время вздохнувши с тоской. Возможно, она уж о чём-то задумалась глубоко, но пока что не решалась о том говорить открыто.
Набегавшись вдоволь, маленький разбойник утомился и по строгому настоянию матери отдал ружьё мистеру Бэрриелу.
Кэролайн тут же предложила пройти на улицу и прогуляться по здешним местам, и все охотно на то согласились. Капитан же, которого охватила вдруг тоска, долгое время стоял и о чём-то усиленно думал.
Подойдя к окну, он уставился на небольшой бугорок, над которым поставлен был крест, а ниже, на каменной надгробной плите, указано: «Сэр Саймон Клефельд, отдавший свою жизнь на благо английской военно-морской мощи».
Заметив, что капитан Фенстер погрузился в печаль, Юстас молвил:
— Капитан, изволим же выйти.
И Беверли, обернувшись к нему, поспешил выйти с ним во двор, откуда направились они к могилке. В это время на Хейвуд налетел восточный ветер, вероятно, принесённый с Блэкпула, и оттого стало прохладнее.
— Столько лет прошло, Юстас, а он всё стоит, - сказал отстранённо капитан, вздохнув. Потом через некоторое время добавил, - А тело, что там лежит, уж истлело давно.
Дойдя до надгробия, они, перекрестившись, молча глядели на надпись, в которой оба нашли бесценный источник самых различных воспоминаний: тягостных и счастливых, безрадостных и безмятежных. И что примечательно, каждый находил ныне в них нечто новое, не ведомое ранее.
Где-то ощущалась вина и раскаяние, где-то напротив, понимание того, что именно так стоило было поступить, и соответсвенно, одобрение.
«Все мы вольны совершать ошибки. Главное лишь то, умеем ли мы извлекать из них пищу для собственного ума».
В этой простой, казалось бы, мысли и заключалась вся суть человеческого бытия; к такому выводу пришли и Юстас, и Беверли. Ещё давно: мистер Бэрриел – в тринадцати колониях, будучи рядовым в армии генерала Линкольна, в то время как капитан Фенстер – на протяжении всей своей долгой службы королю.
И вот к чему ещё пришёл он (возможно, не без помощи свыше): «Все те годы я, даже когда попал в немилость и был отстранён от своих священных обязательств, по-прежнему преклонялся только перед одной страной. У меня отняли многое (хотя, в том исключительно мой грех), но я сказал, что во имя Господа должен отслужить достойно его величеству, назначившему меня командовать «Куин Элизабет»; народу, что боготворил меня однажды.