И я отслужил. Где бы мне ни приходилось бывать, я всё так же беспристрастно исполнял собственный долг. И плыл мой фрегат средь знамён Альбиона, пересекая моря Атлантики».
Кажется, блеснувшая в голове его идея показалась ему столь впечатляющей, что он готов был сию секунду поделиться ею с Юстасом, однако тот опередил капитана.
— Где же он погиб? – спросил его мистер Бэрриел.
— В бою у Флиссингена, - ответил коротко капитан, глядя всё на крест, - То было страшное зрелище, Юстас. Мы, надо сказать, были на грани разгрома, и будь оно так, то стало вторым и неисправимым позором для меня. Но в дело вступил Саймон и его отряд; он-то и спас положение. Вот только до возвращения в Англию старина так и не дожил.
Перед своей кончиной завещал он закопать тело его на Хейвудской земле. То мы и сделали: я и мой экипаж.
И сказав так, Фенстер подумал:
«Что ж. Походу, я и в самом деле своё отслужил. Хасселрит и все его дружки преданы наказанию. Да и Кентс тоже».
Несмотря на то, что поведал ему Юстас об истории Джеральда, капитан, хоть и проникся некоторым сочувствием к молодому рабовладельцу, но посчитал, что тем не менее, это не умаляет его отвественности перед королевским законом, а идти против его воли – то же, что отстрелять себе ногу из-за какого-то малозначительного известия. И Юстас, конечно, понимал его соображения, исходя из которых он отказал в такой милости Кентсу.
Постояв ещё какое-то время в безмолвии, капитан Фенстер, похлопав мистера Бэрриела по плечу, направился к дому; вслед за ним простился с могилкой и Юстас.
Ветер уж стал стихать, и вновь становилось теплее; весна в Хейвуде осторожно вступала в свои права.
Отставной (теперь уж на весь остаток своей жизни) капитан, наслаждаясь причудливым местным пейзажем, окончательно ныне удостоверился в том, что его благая миссия окончена с достоинством, и теперь ему более ничего не мешало уйти на покой, лелея и воспитывая собственного внука, который, кто знает, когда-то сумеет стать таким же выдающимся мореплавателем, как и сам Фенстер, а быть может, его и превзойдёт. И не исключено, что читателю доведётся о том узнать, но только спустя ещё десять лет, когда из обыкновенного проказника и шалуна вырастет взрослый, смышлёный, крепкий телом и духом юноша. Пока же то был самый простой озорной мальчишка, мчавшийся по поляне и звонко смеявшийся, ибо за ним бежала, так же беззаботно посмеиваясь, Кэролайн. Родители же его, глядя на их весёлую игру, переглянулись меж собой с улыбкой.
«Славный паренёк! , - подумал капитан, наблюдая за ним, - И при том нисколько не похож на моего Ллойда. Верно, в мать пойдёт».