— Значит, стучишь тут по ночам? — рассерженно спросил Игорь, спустившись вниз. Молодой человек тяжело дышал, его нос был забит засохшей в нем кровью, дрожа от страха, трясясь он прижался к стене.
— Стучишь значит? — злобно повторил Игорь.
Парень не ответил на вопрос, а лишь с недоумением и ужасом смотрел на вошедшего, будто видит его впервые. Молодой человек был среднего роста, стройный, возможно, даже немного худощавый, с темными волосами и челкой, доходящей до глаз. Его облик был привлекателен для многих девушек.
Игорь огляделся. Со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось. Почти...
— Нассал? — спросил Игорь, заглядывая в ведро. Может, давать тебе поменьше воды?
— Пожалуйста, — испуганно произнес пленник,— отпустите меня, — жалобно простонал он.
Игорь взял банку с огурцами и, подойдя к нему, поставил ее на пол.
— Это тебе на сутки, — сказал он, — ты должен бороться... — сказал он ухмыльнувшись, — должен пожить еще.
— Простите, я больше не буду так делать... — взмолился он и упал на колени.
Игорь злобно посмотрел на него.
— Как?
— Не знаю…— испуганно ответил парень.
— Как ты не будешь делать, я тебя спрашиваю? — закричал Игорь.
— Я не знаю… Я правда не знаю в чём виноват, — оправдывался он.— Пожалуйста, у меня есть деньги… Я могу занять… Взять кредит... Пожалуйста, не убивайте меня, — взмолился он.
— Сука…Мне не нужны твои вонючие деньги, — с презрением бросил Игорь.
— А что вам от меня нужно? — с надеждой в голосе спросил молодой человек.
Игорь молча усмехнулся.
— Мне нужна твоя жизнь, — сказал Игорь, и у парня по спине пробежали мурашки. — Но умирать ты будешь в муках. Я буду убивать тебя медленно и дождусь, когда ты сам попросишь сдохнуть побыстрее, — он произнес это очень медленно будто предвкушая предстоящие события. - А чтоб ты больше не стучал по ночам, я сломаю тебе руку. Будешь продолжать, завтра сломаю другую. А на ночь буду сковывать твои руки за спиной, чтобы дури было поменьше. Будешь спать стоя и ссаться в штаны, если не понимаешь по-хорошему. Игорь взял грязное промасленное полотенце и засунул ему в рот. Мужчина поднял руки с тяжелыми браслетами и попытался вытащить кляп изо рта, понимая, что последует за этим. Игорь усмехнулся и взял со стеллажа черную промасленную шапку, и подойдя к пленнику, натянул ее ему до подбородка.
— Убери руки, — грозно рявкнул Игорь, — иначе башку пробью.
Молодой человек покорно опустил трясущиеся руки.
Игорь взял с полки, где хранился различный инструмент, большой тяжелый молоток. Он рывком поднял руку пленника, прислонил её к стене и изо всех сил ударил по ней молотком. Раздался хруст переломанных костей, и на месте сломанной кисти мгновенно образовался кровяной отёк. Мужчина в ужасе глухо закричал сквозь тряпку. Игорь схватил его за размозженную кисть и надавил на нее двумя большими пальцами. От болевого шока молодой человек рухнул на пол.
Игорь отложил молоток и снял грязную шапку со своей жертвы. Пленник был без сознания. Игорь вытащил кляп и, расстегнув наручники, закрепил их за спиной молодого человека.
Затем он поднялся по лестнице и закрыл за собой прочный массивный люк. Подтащил мешки с цементом и гравием и поставил их на крышку люка. Положил сверху несколько деревянных ящиков, разобранный блок двигателя, тяжёлый генератор и, в довершении ко всему, установил лом.
Порывшись в карманах, Игорь наконец отыскал ключи от своей квартиры и открыл дверь. Включив свет в прихожей, он снял куртку и ботинки и прошёл на кухню. Там он застал свою супругу Маргариту, которая молча, в полной темноте, сидела за столом, глядя в пустоту. На столе стояла початая бутылка водки, а рядом — пустая рюмка.
Рита была на четыре года младше Игоря, невысокого роста, с русыми волосами, подстриженными в каре. У неё была приятная внешность: хотя она и была немного полновата, её черты лица были красивыми — чувственные губы, изящный носик, круглые голубые глаза с короткими ресницами. Её лицо украшала небольшая тёмная родинка под левым глазом, придавая ему запоминающийся вид. Однако сейчас её внешний вид оставлял желать лучшего. Её лицо было заплаканным, отёчным, под глазами были мешки, а волосы были растрёпаны и давно не мыты.