Я поплелась на выход.
Мрачный вид Гора, сегодняшняя уборка в комнате и отсутствие сменных трусов и ночных рубашек в шкафу наталкивали меня лишь на одну мысль.
Награда нашла своего героя. Меня возвращают в прежнюю сырую и холодную камеру. А именно в подвал.
Гор достаточно мягко ухватил меня под руку и повёл по лестнице на первый этаж. Ступени расплывались перед глазами из-за выступивших непрошенных слёз, поэтому я то и дело спотыкалась. Ноги абсолютно не хотели меня слушаться.
«Не хочу в подвал. Не хочу-у-у» – про себя хныкала я.
Минув холл, мужчина уже поволок меня в просторную столовую. Там за длинным массивным столом в центре комнаты сидел Он.
Он внимательно вглядывался в моё бледное с выступившими синяками под глазами лицо. Моё сердце трепетало, подобно колибри, норовя вырваться из груди. Но стараясь не показать своего страха, я вскинула подбородок и расправила плечи. Мой Каратель безэмоционально кивнул на место за столом напротив него, куда Гор тут же подтолкнул меня. Голова закружилась, и я, спасая себя от падения, вцепилась одной рукой в край стола, а другой в спинку стула. Согнувшись пополам, шумно задышала, пытаясь вернуть себе ускользающее сознание.
– Сядь, – строго выговорил Он.
Я покорно уселась, а точнее просто упала на стул. Физических сил показывать свой характер у меня не было.
– Ты голодна? – его вопрос больше походил на утверждение.
Я отрицательно покачала головой, так и не взглянув на него. Ничего не видящим взглядом уперлась в стол и ждала.
Ну?! Что дальше?!
Через несколько невероятно долгих минут в столовой появилась женщина с небольшой тележкой, та же, что сегодня проводила уборку в моей комнате. Она принялась расставлять перед нами блюда, напитки и столовые приборы. Когда же с этим было покончено, она молча покинула столовую.
Он, наконец, первым прервал давящую тишину:
– Ешь.
Я вновь упорно замотала головой.
– Я сказал, ешь! – грозный полу крик, полу рык разнёсся по дому.
Дрожащей рукой, едва сдерживая слёзы, я взяла стакан сока и сделала несколько маленьких глотков. Потом негнущимися пальцами ухватила вилку.
Нельзя показывать, что я Его боюсь. Нельзя. Нельзя.
Погрузив в рот небольшой кусочек мяса, я осмелилась поднять взгляд и тут же попала в плен его искрящихся ненавистью глаз. Он не притрагивался к еде, сидел, опершись локтями на стол, и, буквально убивал меня взглядом. Ни на мгновение, не разорвав этого зрительного насилия, я опустошила половину тарелки и допила сок. Я даже не поняла, что только что съела, не почувствовала ни вкуса, ни консистенции, ни температуры еды. Просто машинально цепляла кусочки на вилку, перемалывала зубами и с усилием проглатывала. Мой организм ликовал, в то время как я сама испытывала гнетущее чувство вины перед собой же. Я снова подчинилась, стоило Ему лишь немного надавить.
– Скажи мне, этого ты добивалась? Хотела, чтобы я лично накормил тебя с ложечки? – в Его голосе проскользнула насмешка.
– Нет, – попыталась я ответить, как можно спокойнее. – Не хотела.
– А чего же ты тогда добиваешься? – подцепив белую ткань, лежащую на стуле рядом с ним, он кидает её в центр стола. – Что это?
Это результат моей поехавшей в стенах твоего дома крыши!
Я молчу.
– Так ты считаешь, что я псих? – его голос стал ниже.
– Да, – отвечаю, нагло вздернув нос. – Так и есть.
Мужчина одним резким рывком подрывается из-за стола. Я вздрагиваю от грохота рухнувшего за его спиной стула. Обогнув стол, он стремительно преодолевает расстояние между нами, и нависнув над моим мелко дрожащим тельцем рычит:
– Повтори!
– Ты псих, – без промедления повторяю я, вкладывая в голос, как можно больше уверенности.
– Ты что-то перепутала, девочка, – с этими словами Его огромная рука ложится мне на плечо.
Сердце пропускает удар. Я замираю, кажется, перестаю дышать, пока рука медленно ползет вверх, очерчивает сначала мою ключицу, потом мягко обхватывает шею. Он наклоняется ниже. Я нервно сглатываю. Стальные пальцы начинают сильнее сжимать горло. Я издаю хрип, но не отвожу взгляд. Мне страшно, очень страшно, но к страху присоединяется ещё что-то. Что-то, что я не могу распознать, как известную мне ранее эмоцию или чувство.
До этого я не смотрела в Его глаза так близко. Они не серые. Его глаза подобны замёрзшему озеру. Как Байкал. Голубые и прозрачные. И я поочередно тону в каждом из этих озёр. От нехватки воздуха в голове появляется легкая дымка. Тело расслабляется, а руки податливо опускаются вдоль туловища. От жара его тела щёки начинают гореть.