Что со мной?
Его вторая рука невесомо опускается мне на голову. Пальцы почти ласково перебирают пряди и поглаживают кожу на затылке. В мгновение ласковые пальцы вновь превращаются в стальные. Он резко хватает меня за волосы, стягивая их тугим узлом, заставляет опрокинуться назад. Я вскрикиваю и непроизвольно прикусываю губу. А Демон пытливо всматривается в моё лицо.
– Ты хочешь о чём-нибудь попросить меня? – спрашивает непривычным для него полушёпотом.
– Нет, – хриплю я.
– Тебе, наверное, совсем скучно сидеть в своей спальне в ожидании наказания за побег, – он слегка наклоняет голову.
– Нет, – отвечаю я, копируя его полушёпот.
– В таком случае, отправляйся в свою комнату, – как-то разочарованно оттолкнув меня, он возвращается за стол и, как ни в чем ни, бывало, начинает есть.
Он, действительно, думал, что я сейчас попрошу его не медлить и наказать меня прямо сейчас?
Наконец, имея возможность сделать полноценный вдох, я дотронулась до своей зудящей кожи на шее. Медленно поднялась, и, развернувшись на негнущихся ногах, кинулась прочь из столовой. Влетела в считанные секунды по крутой лестнице и закрылась в комнате.
Оказавшись в ванной, я открыла кран и подставила лицо под холодный поток воды. Хотелось хорошенько отхлестать себя по щекам.
Что это было?! Как я такое позволила?! Почему не сопротивлялась?!
Когда же я взглянула в своё отражение в зеркале, и вовсе ужаснулась.
Мои обычные карие глаза кажутся сейчас абсолютно чёрными и безумными. На шее красуется красный след от мужских пальцев. А под сорочкой острыми пиками порочно торчат напряжённые соски.
Что Он со мной сделал?
Глава 7.
– Извини, Макс, но я никак не могу понять, – вновь завёл свою шарманку Рома. – Почему ты с ней возишься?
– Потому что я посчитал это нужным, – не собираюсь оправдываться.
Роман Лавров был лучшим другом моего покойного брата. После его смерти, он, как и я, загорелся идеей мести и занялся поисками бесследно исчезнувшей Насти. Друзьями мы не стали, но всё же сблизились. Лавров стал моей правой рукой не только в поиске девчонки-убийцы, но и в сфере строящегося бизнеса.
– Насколько я помню, нашей…твоей целью было найти девчонку и отомстить ей за смерть брата. А вместо этого ты поселил её в гостевой спальне с полным обслуживанием, – его упрёки уже начинают меня выводить из себя. – Ты пытаешься заставить её бояться, но, кажется, ничего у тебя не выходит. Полюбуйся!
Автомобиль как раз подъезжал к дому. С этой части дороги открывался вид на окно Настиной спальни, где сейчас
красовалась белая простыня с ярко-розовой корявой надписью «ПСИХ».
Сука! Какая же ты сука, Настя!
Она, словно, сама нарывается на наказание. Сама хочет, чтобы я пришёл и выпорол её. А после нагнул раком и хорошенько трахнул.
Я ворвался в дом с одним единственным намерением - поставить девку на место, но там меня встретил Гор:
– Шеф, девушка сегодня отказалась от еды. Вчера она тоже ничего не ела, выкидывала еду в окно и сказала Денису, что... кхм...
– Что она сказала?
– Она сказала, что…ну…, если Вы хотите, чтобы она поела, то Вам нужно… прийти…прийти и лично покормить её с ложечки, – краснеющий охранник закончил цитирование, а Рома едва сдержал смешок.
Так, ты, самоубийца, Настенька?
Хорошо, так даже интереснее. Я покормлю тебя.
– Пригласи, Ларису, пусть уберёт там всё. И не оставляй их наедине, наверняка, что-то да выкинет, – я более чем уверен, что она попытается использовать домработницу для спасения своей хорошенькой задницы.
Время до ужина тянулось бесконечно долго. Работа, тренировка, бассейн, опять работа – всё это не помогло отвлечься от мыслей об этой наглой бунтарке.
Раз за разом я прокручивал в голове её попытку к побегу. Она действовала предусмотрительно и крайне медлительно, словно не понимая, что её ждет и как далеко и быстро ей нужно бежать отсюда. Я наблюдал за ней по камерам, наверное, она ещё не догадалась, что весь дом вдоль и поперек нашпигован ими. Нужно повесить пару камер и в её спальне.
Как она стояла прижатая к стене…
Как дрожала, подобно осиновому листу…
Как колотилось её крохотное трусливое сердце…
Как испуганно упиралась ладошками в мою грудь и пыталась сделать вздох…
Всё это скручивало внутренности, ломало кости, требовало меня взять её здесь и сейчас. Выпустить ненависть, выпустить желание, выпустить внутреннего зверя. Впиться зубами в её белоснежную тонкую шейку. Заставить тонкий стон вылететь с её пухлых губ. Заставить плакать. Заставить умолять остановиться…