Этот день должен был закончиться так же, как и предыдущий, но визит одного из надзирателей поменял мои стабильно скудные планы:
– Пойдем, тебя ждут!
Я не стала задавать лишних вопросов, поднялась с пола, прервав незамысловатую зарядку, и направилась к двери. Я ожидала, что меня в очередной раз схватят и потащат, как безвольную куклу. Но этого не произошло.
– Меня зовут Игорь, – неожиданно выдал суровый бритоголовый мужчина.
– А я Диана, – не смело ответила, не понимая, к чему это всё.
Бритоголовый лишь криво усмехнулся и, пропустив меня вперёд, задал траекторию движения. Я старалась не думать о том, куда и зачем меня ведут, но тревога все равно медленно растекалась.
Наступило время наказания? Подвал? Убьют? Изнасилуют? Может просто отпустят..?
Конечно! Отпустят, принесут глубочайшие извинения и денег в придачу дадут!
Мы спустились на первый этаж, повернули в другую от столовой сторону, прошли по темному коридору и попали в небольшой домашний тренажёрный зал.
Мягкий пол, пять железных конструкций, ничего не говорящих мне своим видом, и груша, подвешенная на железную цепь. Именно возле этой груши я и застала Макса. Обнаженный по пояс, тот, словно не замечая нашего присутствия, продолжал наносить сокрушительные удары по груше. Я завороженно наблюдала, как на широких мужских плечах, крепкой груди и рельефному прессу в такт ударам играют мышцы. У мужчины было достаточно крепкое телосложение, которое прекрасно скрывалось за строгими костюмами и внешней, нет, не аскетичности, скорее стройности. Не в силах отвести взгляд от разъяренного хищника, я переключилась с тела на его лицо. Четко очерченные скулы и линия челюсти сейчас были покрыты струйками выступившего пота, ровные прямые губы поджаты, а серые глаза устремлены куда-то в пустоту, будто бы мужчина мыслями сейчас не здесь, а где-то очень-очень далеко.
О чём же он думает?
Зверь словно услышал меня. Замер. Медленно развернулся, окатил волной ледяного презрения и обманчиво-ленивой походкой двинулся в мою сторону. Я рефлекторно сделала шаг назад. И ещё один. И ещё. Обернувшись на спасительный выход, я обнаружила, что Игоря в комнате уже нет, а дверь и вовсе заперта. Я осталась с чудовищем наедине...
Нужно взять себя в руки!
Макс же с жутковатой полу улыбочкой продолжал медленно надвигаться. Выдохнув, я подняла на него взгляд и попыталась придать своему лицу максимально безмятежный вид.
Сократив расстояние между нами до каких-то ничтожных сантиметров, он прошелся цепким взглядом по мне с ног до головы и остановился на моём лице. Долго, чрезвычайно долго он блуждал глазами по нему, словно обрисовывая каждую линию, обводя каждую родинку, фиксируя каждую неровность. Было в этом рассматривании что-то очень откровенное, выворачивающее.
Клянусь, до последнего я давила в себе порыв зажмурится, спрятаться, как в детстве, когда кажется, что закрой ты глаза и тебя нет. Но всё же не выдержав этого зрительного препарирования, я потупила взгляд в пол. Макс как-то саркастически хмыкнул, и ухватил железными пальцами мой подбородок, заставляя запрокинуть голову и вновь смотреть ему в глаза. Лениво-насмешливое выражение его лица в миг переменилось, превращаясь в каменную маску. Он наклонился ко мне, и опалив горячим дыханием, пошептал:
– Боишься?
– Н-нет, – я старалась отвечать твёрдо, но дрожащий голос не слушался.
– Хочешь узнать, для чего я позвал тебя? – на лице проскользнула хитрая едва заметная улыбка.
Запах мужского тела, сладкого табака и дерева разливался по лёгким, как стакан терпкого пьянящего виски. Голову кружило.
– Чтобы наказать? – перешла на шёпот.
– А ты этого хочешь? – в его глазах загорелись дьявольские огоньки.
Невольно сглотнув, я отрицательно покачала головой.
– А мне, кажется, хочешь, – с этими словами он отпустил мой подбородок и обвел большим пальцем пересохшие губы.
Его неожиданно невесомые пальцы спустились ниже, очертили изгибы шеи, линию ключиц, обрисовали кромку ночной рубашки и, наконец, умостившись в ложбинке между полушарий груди, замерли.
От этих едва ощутимых и будто бы нежных касаний кожа загорелась и покрылась мурашками под пальцами этого демона. Страх куда-то отступал, а ему на смену пришло тягучее, заполняющее каждую клеточку тела, чувство. В причине которого я никогда не признаюсь, даже сама себе.
– Так, ты хочешь, чтобы я наказал тебя? – голос Макса приятным баритоном завибрировал в ушах.