Его рука опустилась на мою промежность, а средний палец, раздвинув складки, коснулся клитора. Из груди вырвался тихий стон, за который я возненавидела себя ещё сильнее.
Что я творю?!
Несколько круговых движений по моей пульсирующей горошине, и он скользнул глубже, погружая в меня одну фалангу. Изнывающее лоно сократилось, плотно обхватывая пальцы пленителя.
– Ты уже такая мокрая, – промурлыкал с улыбкой в голосе Макс и убрал руку.
Вдруг стало так холодно и пусто, что меня затошнило от самой себя.
– Слезь с меня, – зло выплюнула, упираясь руками в кровать.
Звук расстёгивающейся ширинки. Шелест брюк. И твердая головка упёрлась в мою влажную промежность.
– Я тебя ненавижу!
– Взаимно, дорогая. – Макс погрузился в моё лоно резко и болезненно.
Промедлил несколько секунд, а потом принялся с остервенением вколачиваться в меня. Мои стоны вперемешку с проклятиями разлетались по комнате и бились о хрупкие стены, которые, казалось, вот-вот рухнут под натиском летящих от нас искр ненависти и желания.
Сладкая судорога пронзила меня. Удовольствие волнами растекалось от низа живота по всему телу. Я ненавидела себя за это. Ненавидела его. Ненавидела весь мир. Макс покинул моё пульсирующее от страстной пытки влагалище. Тёплая жидкость растеклась по пояснице. Смесь удовольствия и отвращения, радости и разочарования, свободы и тяжести заполнила меня до краев. Я разразилась громким рыданием, сотрясаясь всем телом, захлёбываясь такими разными и сильными эмоциями.
– Что с тобой? – как из-под толщи воды до меня доносился взволнованный голос.
К чему это лживое волнение? Ему нет до меня дела. Я никто. Никто. Просто тело, которое он ненавидит.
Мне кажется, я сошла с ума. Окончательно потерялась. Истерика нарастающими волнами захлестывает меня. Я слишком долго пыталась сохранять спокойствие. Слишком долго строила из себя ту, которой никогда не являлась.
Макс, сгребая меня в охапку, усадил на свои колени. Его полные непонимания глаза блуждали по моему зарёванному лицу в поисках ответа.
– Ты уйдешь сейчас? – кричала я ему в лицо. – Ты всё сделал! Уходи!
Я пыталась вырываться, колотила руками в мужскую грудь. Он ничего не отвечал. Лишь крепче прижимал меня к себе. Качал меня словно неразумное дитя под монотонное «Ч-ш-ш».
Слёзы имеют свойство заканчиваться. И мои постепенно сошли на нет. Лишь изредка я всхлипывала и тихонько бормотала себе под нос «Уходи, пожалуйста, уходи.»
– Посмотри на меня, – проговорил он мягко.
Я подняла своё зареванное лицо. Стало очень стыдно, что он видит меня такой.
– Что с тобой?
Я опустила голову, пряча безобразное лицо.
– Что с тобой? – повторил он снова, цепляя меня за подбородок.
– Я…я не знаю, – выдохнула я и дала самый правдивый ответ.
– Я не уйду сегодня. Поняла? – строго, но нежно проговорил Макс. – Но нам нужно сходить в душ и поесть.
Он сам отнес меня на руках в душ, аккуратно поставил на пол. Ловкими движениям расстегнул пуговицы на кофте и, откинув ее на пол, включил воду. Я, еще не отошедшая от истерики, как-то неловко стояла под теплыми струями воды и ждала, когда мужчина выйдет, чтобы хоть немного собрать себя в прежнюю конструкцию. Но он, судя по всему, никуда не собирался.
– Можно я помоюсь одна? – неуверенно попросила.
– Нет, – последовал безапелляционный ответ.
Хочет смотреть? Пожалуйста! Мне всё равно.
И мне, действительно, было всё равно на смотрящего на меня Макса. Как ни в чём не бывало я взяла гель для душа. Поводила мыльными ладонями по ничего не чувствующему телу. Постояла ещё немного под водой, пока вся пена окончательно не утекла в слив. Молча приняла из мужских рук полотенце. Насухо обтерлась. И отправилась в спальню. Там застелила потрепанную постель, залезла под одеяло и невидящим взглядом уставилась на потолок. Я не здесь. Просто не здесь. Где-то в другом месте просто смотрю на себя со стороны. Вот Макс, немой тенью следующий за мной, прищурившись, прошелся по мне очередным подозрительным взглядом. Вот он потер переносицу, открыл рот в намерении что-то сказать, передумал, постоял ещё немного и наконец произнёс:
– Я принесу поесть. Хорошо?
– Да, – безразлично отвечает моё тело.
– Я сейчас вернусь, – мужчина покидает комнату, оставляя дверь открытой.
Мне всё равно. Я даже не заметила, когда он вернулся.
– Ешь, – мне на колени поставили тёплую тарелку с какой-то едой.
Взяв вилку, я молча проглотила всё, что было на этой тарелке. Тарелка исчезла. В руках появился бокал:
– Пей
Я выпила что-то с привкусом больницы. Стакан исчез.