Что за?!
– Почему не ешь? – спрашивает он, продолжая ловко орудовать ножом и вилкой над аппетитным стейком.
– Нет аппетита, – от волнения в горле пересохло и голос прозвучал совсем сипло.
– Правда? – голос мужчины звучит легко и безобидно, будто бы он искренне удивлен. – Ну что же поделать, придется самому кормить.
Что?!
Поднимаю лицо и обескураженно пялюсь на мужчину, который, гаденько улыбаясь, продолжает себе мясо кромсать. А потом и вовсе, нанизав сочный кусочек на вилку, подносит к моим губам. Его серые глаза искрятся весельем. Неуверенно сглатываю.
– Попробуй, очень вкусно!
Точно, псих. А с психами лучше не спорить.
Аккуратно касаясь губами, стягиваю с вилки мясо, которое буквально тут же тает во рту.
– Вкусно? – дьявол.
Киваю. Мужчина, удовлетворенно покачав головой, нанизывает еще один кусочек и вновь протягивает мне. Так продолжается до тех пор, пока тарелка не оказывается пустой. Я даже не заметила, как умяла огромный кусок жареного мяса. Точно дьявол.
– Ну вот, – явно доволен собой. – Наелась?
– Да.
– А я всё еще голоден, – конечно, он голоден, ведь скормил мне всю свою порцию. Только вот тёмный жадный взгляд и хриплый голос делают эту фразу через чур двусмысленной. Настолько двусмысленной, что... ой, всё!
– Э-э, – ничего более содержательного я не смогла произнести.
– Покормишь? – кивает на мою всё ещё полную тарелку.
– Я? – мои глаза распахиваются настолько, что рискуют покинуть пределы лица.
– Тебе жалко? – и какое он делает лицо…
Что происходит?!
Глаза грустные-грустные, губы обиженно надутые. Да у голодающих бездомных собак морды и то не такие жалобные.
Я что, его только что с бездомной собакой сравнила? Хорошо хоть не в слух.
Руки сами собой тянутся к вилке с ножом, подрагивая, нарезают мясо на небольшие кусочки. И вот я цепляю первый кусочек и никак не решаюсь поднести к его губам. Ощущение нелепости и нереальности происходящего достигают апогея.
– Диана, я умираю от голода, – шепчет он совсем рядом с моим лицом. Кожа покрывается мурашками и я, кажется, опять забываю дышать.
Неуверенно протягиваю вилку, случайно пачкая его нижнюю губу соусом. Макс слизывает соус медленно, слишком тягуче, а потом обхватив белоснежными зубами сочное мясо так же медленно стягивает его с серебристых зубчиков. Во рту пересыхает, щеки горят так, что на них уже можно это самое мясо жарить. Абсолютно пошлые, настолько пошлые, что самой стыдно, картинки заполняют мысли.
Только бы пережить этот ужин.
И так, кусочек за кусочком, сквозь волны стыда, наш ужин, наконец подходит к концу.
– Это последний, – констатирую, завороженно следя за ритмичными движениями челюстей.
– А я всё ещё голоден, – медленно поднимается. – Что будем делать?
Автор приостановил выкладку новых эпизодов