– Приказа нежничать с ней не было, Гор. – злобно отчеканил ему в ответ этот самый Влад и потащил меня в сторону особняка.
– Нет! Не трогай меня! Вы все преступники! Вас посадят! – я орала изо всех сил в надежде, что хоть кто-то услышит меня в этой глуши и вызовет полицию.
Тут Влад замер. Я безрезультатно забилась в его руках, пытаясь отодрать крупную мужскую ладонь от моих волос, разочарованно поняв, что остановили его не мои угрозы, а человек, вышедший из дома. Он стремительно направлялся к нам. Мужчина присел на корточки и окинул меня брезгливым взглядом.
– Долго же ты от нас бегала, – от его баритона у меня побежали мурашки.
– Что? – едва успела вымолвить я, прежде чем мою щеку обожгла увесистая пощёчина.
Я упала на землю, рефлекторно приложила руку к лицу, и испуганно подняв на него глаза, пропищала:
– Я ничего… Я ничего не делала…
– Заткнись, – незнакомец навис надо мной, сдавив шею железной хваткой. – Ты очень крупно вляпалась, девочка.
Кислород стремительно заканчивался в легкий, я беспомощно пыталась хватать ртом воздух, но удавка из мужской руки сделать мне этого не дала.
Я провалилась в темноту.
Когда сознание прояснилось, я обнаружила себя лежащей на спортивном мате в какой-то холодной и сырой комнате. Тут не было ничего, даже окон. Только одинокая лампочка под потолком, железное ведро в углу комнаты и стул.
На этом самом стуле сидел ударивший меня душитель. Я резко села, обхватив колени. Так и не решилась что-либо сказать, лишь беззвучно молилась, чтобы всё это было сном.
Мужчина заговорил первым:
– Для чего ты вернулась?
Я продолжила молчать, ведь мне нечего ему ответить.
Куда я вернулась? Откуда они знают меня?
Телефон в его брюках издал сигнал, он поднялся и, кинув на меня последний презрительный взгляд, покинул помещение.
Досчитав до десяти, я подорвалась на ноги и бросилась к двери. Закрыта.
Слёзы хлынули новым потоком.
Чёрт!
За дверью послышались шаги, и я юркнула обратно на мат, казавшийся мне сейчас самым безопасным местом на планете.
Через несколько мгновений в комнату вошли трое уже знакомых мне мужчин: тот, что вышел отсюда минуту назад, тот, что был за рулём внедорожника, то есть Влад, и Он. Тот самый мужчина из клуба…
– Признайся, прежде чем я придушу тебя. Зачем ты его убила? – Его взгляд всё также горит ненавистью, а голос пронизан сталью.
– Что? Я… я никого не убивала, – практически шепчу я, пока слезы бегут ручьём по моим щекам.
– Зачем ты убила моего брата?! – его звериный рёв разнесся эхом по темному сырому помещению.
– Ты! Ты псих! Вы все тут психи! Конченые ублюдки! – с этими словами я подскочила на ноги. – Ах!
Влад, стоявший в это время в углу помещения, окатил меня ведром ледяной воды. Мокрая и холодная ткань платья мгновенно облепила, покрывшуюся мурашками кожу. Я инстинктивно прикрыла руками грудь с неприлично торчащими от холода сосками.
– Знаешь, я передумал, – он подошел ко мне ближе и грубо ухватил за щеки, заставляя меня смотреть в его безумные глаза – Я не стану тебя убивать. Нет. Ты ляжешь под меня, как когда-то должна была лечь под моего брата.
Я хватала воздух ртом, не в силах вымолвить ни звука. Тело начало медленно колотить, то ли от холода, то ли от страха нахождения рядом с этим психом.
– А когда надоешь - отдам своим ребятам. А после, если от тебя хоть что-то останется, продам в самый дешевый бордель, – со зловещей ухмылкой он и его «ребята» направились на выход.
– Ни-за-что! Слышишь?! Никогда этого не будет! Тебе проще убить меня прямо сейчас, – я пыталась кричать, но вместо этого из горла вылетали лишь свистящие хрипы.
Он обернулся у самой двери и снова заглянул мне в глаза:
– Жить тебе или умереть, теперь буду решать я. Смирись, Настя.
Оставшись одна, я взвыла от безысходности. Я металась по своей камере, выкрикивая ругательства, избивала руками и ногами стены, колотила дверь сначала стулом, а когда тот сломался, ведром.
Когда истерика отступила, я свернулась калачиком на мате и попыталась согреть дыханием побелевшие пальцы.
Стоп! А какая, к чертям собачим, Настя?!
Мысль не успела плотно закрепиться в моей голове, потому что обессиленное и замерзшее тело вновь провалилось в темноту.
Глава 3.
Сегодня годовщина смерти Егора и один из самых людных дней в моем клубе, который при этом не принесет мне ни рубля - День посвящения в студенты.
Являясь меценатом учебного заведения, я провожу это мероприятие ежегодно уже на протяжении трёх лет. Но именно сегодня всё это празднество мне по-особенному в тягость.