Сидя в своём кабинете и лениво потягивая виски, просматриваю по камерам пьяное веселье еще вчерашних школьников. И тут мой взгляд цепляет длинноногая молоденькая девушка в белом платье, отталкивающая от себя какого-то долговязого парня. Девчонка направляется к бару. Камера лишь на мгновение захватывает в фокус знакомое лицо.
Нет. Не может быть. Мираж.
Припадаю ближе к экрану. Жду, когда развернется. Переговаривается с барменом и, забрав стакан с водой, вновь обращает лицо к камерам.
Не может быть. Это она.
Сделав фото экрана с изображением девушки, сидящей за барной стойкой, отправляю его Роме с коротким сообщением «Она в окси».
Хочу лично увидеть её реакцию. Хочу упиваться страхом в её глазах. Хочу наблюдать, как осознание дальнейшей судьбы накрывает эту тварь с головой.
На что она в принципе надеялась? Мало того, что вернулась в столицу, так еще и приперлась в мой клуб! Не удивлюсь, если в её безмозглой башке родился очередной хитровыебанный план.
Что же ты задумала, Настя? Какие бы планы не родились в твоей головке – им не суждено сбыться. Я тебя пристрелю. Отправлю к своему братцу. Только для начала узнаю, нахуя ты это сделала…
Допив залпом остатки виски в стакане, вылетаю из кабинета и занимаю выжидающую позицию у лестницы. Она должна меня заметить. Настя скользит взглядом по толпе до тех пор, пока не натыкается на меня. Но я не вижу того ужаса и обреченности, которых так ждал. Девушка очевидно напугана и удивлена, но куда больше в её взгляде непонимания и интереса. Наш контакт разрывает её подруга, поболтав с которой, она спешно покидает клуб.
Я так долго тебя искал. Даже не надейся, что у тебя получится снова сбежать от меня.
Набираю номер:
– Да, Макс.
– Передай ребятам, чтобы не брали её сразу. Пусть побегает.
– Зачем?
– За тем, что я так сказал, Рома!
Спустя час получаю отчёт: «Она тут. Пришлось отключить её ненадолго».
Сладкое предвкушение растекается в груди. Выжимая газ на полную, мчусь по трассе. Мчусь на встречу к девочке, решившей поиграть в вершителя судеб. Но этой ночью её судьбу решу её. Задушу суку собственными руками. И буду упиваться её предсмертным хрипом.
– Макс, она уже очухалась. На вопросы не отвечает, только рыдает. Порывалась орать, но я быстро её успокоил, – вводит в курс товарищ, пока мы проходим в дом и спускаемся в подвал.
Вот она. Она сидит тут и дрожит от страха с опухшими от слез глазами и синяком от «успокоительного» на скуле.
– Признайся, прежде чем я придушу тебя. Зачем ты его убила?
Стоит только протянуть руку и сжать её тонкую шею. Тварь по-мышиному что-то лепечет о своей невиновности, словно не понимая, что ещё больше злит меня этим. Пытается кричать. Называет меня психом. Ублюдком. Ярость и звериное желание разорвать до краев заполняют нутро, рискуя выплеснуться наружу.
Задушу!
Влад быстро охлаждает её пыл. Смывает водой не только её самонадеянный гнев, но и размалёванное лицо вместе с тающей на глазах одеждой. И вот она стоит предо мной практически голая с мокрыми волосами и растекшейся тушью, стыдливо прикрывая руками грудь.
Что-то щелкает внутри, словно тумблер. И желание разорвать трансформируется в иное, но не менее яркое желание. Оно приходит вместе с неожиданным порывом выгнать всех отсюда нахрен, чтобы больше никто не смел на нее смотреть. Но этот порыв я успешно отгоняю от себя.
Это же Настя. Просто Настя. Просто шлюшка-убийца Настя.
«Нет, дорогая. Сначала я тебя трахну. Вытрахаю из тебя всю душу. И только потом придушу.» - говорю ей это прямо в лицо, заставляя смотреть на меня. Она трясётся. Она будет также трястись, когда она будет подо мной. Она будет трястись от каждого шороха, в страхе, что я сейчас приду и возьму её. Чувствую, как член начинает дергаться в штанах. Чувствую, как он наливается свинцом. Но пока рано. Пускай посидит тут пару дней в ожидании. Ведь, как говорится, ожидание смерти, хуже самой смерти.
– Ни-за-что! Слышишь?! Никогда этого не будет! Тебе проще убить меня прямо сейчас!
Когда ты вонзила нож в сердце моего брата, ты лишилась возможности выбирать, когда тебе можно жить, а когда нужно умереть!
– Рома, оставьте одного человека дежурить у двери. Никому не заходить и не разговаривать. Завтра покормить её и принести воды, но чтобы пальцем её больше не трогали. Всё остальное только по моему распоряжению.
– Макс, прости, но я не понимаю, к чему всё это. Там, на могиле Егора, ты поклялся, что найдешь и придушишь своими руками эту тварь. А сейчас…