– Мне мало её смерти.
***
– Макс! – едва успеваю пересечь порог дома, наполненного шумной празднующей толпой, как попадаю в поле зрения брата.
– С днём рождения, брат! – поздравляю, подходя ближе.
Егор поднимается с дивана мне на встречу, выпутываясь из длинных тонких рук и ног, прилипшей девицы:
– Ну иди сюда, – он заключает меня в крепкие родственные объятия. – Неужто даже в день рождения брата родного не обнимешь?
– Подарок перевёл на карту, – смеюсь, похлопывая по плечу близнеца.
– Нахрена мне твои бабки, Макс!
– Лучше бы я притащил тебе безвкусную хрень по типу этой? – киваю на огромный белой холст с какой-то бесформенной разноцветной мазнёй в центре комнаты.
– Вообще-то это мой подарок, – с укоризной в голосе в диалог вклинивается Настя, очередная пассия этого оболтуса.
– От этого факта она не перестаёт быть хренью, – парирую, наслаждаясь перекошенной размалеванной женской гримасой.
– Главное, что мне нравится, – Егор прикладывается к алым липким губам.
Я даже не пытаюсь скрыть отвращения на лице.
– Я отойду на минутку, дорогой, – елейным голоском лепечет кукла и скрывается в глубине дома.
Даю голову на отсечение, что она меня терпеть не может. И наши чувства вполне взаимны.
– Макс, ну сто раз просил!
– Я тоже тебя сто раз просил, Егор, выслать эту дуру нах…
– Брат! – резко останавливает меня он, а потом продолжает уже мягче. – Она нравится мне. И подарки её тоже нравятся.
– Ещё скажи, что влюблен в неё, – фыркаю, но осекаюсь, ловя серьезное лицо Егора. – Послушай, если какая-то девица хорошо отсасывает, это ещё не значит…
– Настя ничем таким не занимается!
– Да брось ты! Или ты хочешь сказать, что по вечерам вы мило болтаете, а её цветочек ты сорвешь только после свадьбы, – не могу сдержать сарказма.
– Да.
– Нет, Егор.
– Да, Макс. Всё именно так. И через неделю я сделаю ей предложение.
– Руки и члена? – иронично вздергиваю бровь.
– Я уже выбрал кольцо, брат, – пытаюсь разглядеть на его лице хоть намёк на шутку в его словах, но ничего подобного – он, действительно, собирается жениться на этой…
– Егор, ты понимаешь, что… – начинаю я, но не успеваю договорить.
– Твои умозаключения касательно выбора невесты и института брака в целом меня не интересуют. Я уже принял решение.
– Идиот! – бросаю зло и направлюсь на выход с чётким намерением покинуть этот балаган.
– От идиота слышу! – долетает на меня напоследок.
Это были наши последние слова, сказанные друг другу, в последнюю нашу встречу, на день его рождения.
А через неделю моего брата обнаружили в номере отеля с торчащим в грудине ножом.
Установить личность убийцы не составило труда. Камеры в холле и коридорах отеля зафиксировали, как Настя под руку с Егором от стойки регистрации направились прямиком в номер, а уже через двадцать минут из номера вышла только Настя, хладнокровно поправила растрепавшиеся волосы и направилась на выход. До прихода горничной, туда никто не заходил, и никто из него не выходил. Горничная, едва успев зайти в приоткрытую дверь, выскочила оттуда с громкими криками.
Сама же Настя каким-то удивительным образом скрылась и, умудрившись нигде больше не засветиться, пропала на целый год.
***
Ночь выдалась беспокойной, впрочем, как и весь следующий день. Когда же к обеду я, наконец-то, смог немного приструнить свои разбушевавшиеся мысли и заняться работой, раздался звонок:
– Шеф, тут эта девушка…
– Что?
– Я принес еду и воду, как Вы приказали. Начал будить, чтобы поела, а она не просыпается…
– Сейчас буду.
Если это твои очередные фокусы, Настя, то клянусь, тебе не поздоровится!
В течение получаса добрался до дома. Спустившись в подвал, обнаружил растерянного Гора рядом с лежащей на матрасе Настей.
Сердце абсолютно неуместно и ненужно сжимается от жалости. Лицо белое, как простыня, губы синие. Платье и волосы всё ещё влажные. Шлепаю её по щекам – реакции нет. Беру её руку в надежде нащупать пульс и понимаю, что пульс хоть и есть, но очень слабый.
Да блядь!
Уж точно не стоило оставлять девчонку в тонком платье, облитую ледяной водой, ночевать в холодном подвале. Если, конечно, она еще мне нужна. А она нужна.
Подхватываю её практически безжизненное тело и несу в гостевую спальню. Укладываю девчонку на кровать и, кутая ледяное тело в множество одеял, не оборачиваясь к жмущемуся на пороге Гору, велю немедленно вызвать моего врача.