— Что у вас реально есть по Эрнандесу?
— Мне казалось, что кое-что нашел, но оказалось, след был взят неправильно. Соседка запомнила номер машины, но машина оказалась явно не та, хотя мне кажется, что номер был записан правильно. Мы разыскали владельца машины — им оказался шестидесятилетний мужчина из Лейсер-Уорлда. — Разговаривая, Каннингхэм что-то жевал, в трубке было слышно причмокивание, а где-то на заднем плане аппетитно потрескивал жир на сковородке. — Мы составили портрет предполагаемого преступника: белый, пять футов десять дюймов, худощавый, с гладкой кожей. Похоже, что это профессиональный убийца, а там, кто его знает. Из тех, кто доставляет нам удовольствие.
— Спасибо, Брюс, — сказала Лили. — Звоните нам, если отыщете что-нибудь новенькое.
Изумленно посмотрев на телефон, она повесила трубку. Удовольствие, подумала она, удивившись тому, насколько мало понимают люди значение тех слов, которые употребляют в небрежных словах и фразах. Она представила себе, как сидит на полу в окружении таких же, как она, а рослый следователь стоит посредине, как школьный учитель. Он смотрит на детишек и спрашивает:
— Ну, а теперь скажите, кто из вас доставил нам удовольствие и убил нехорошего мистера Эрнандеса?
И Лили гордо поднимает руку.
Она чувствовала, что сходит с ума.
Если бы не ее черный маркер, то сидеть бы ей уже в следственном изоляторе. Они ищут мужчину, профессионального убийцу. Так он ей сказал. Но Каннингхэм умен и коварен, и она хорошо понимала, что он выведет ее на чистую воду, выследит и дождется лабораторного подтверждения ее причастности к преступлению. Она уронила голову на руки, потом схватила себя за волосы и с силой рванула. Чтобы избавиться от абстрактной пустоты, ей надо было испытать реальную, настоящую боль. Но ничего не помогало. Когда она отняла руки от головы, в пальцах остались клочья ее рыжих волос.
Глава 16
Сидя в приемной психолога, Лили просматривала взятые с собой дела, а Шейна листала иллюстрированный журнал. Из кабинета вышла женщина — ровесница Лили, мать и дочь подняли на нее глаза, уверенные, что это и есть врач. Потом из кабинета выглянула женщина помоложе и пригласила их войти. На небольшом круглом лице выделялись мягкие карие глаза, волосы песочного цвета распущены по плечам. Она была одета в длинную юбку с цветочным узором и зеленый свитер, на ногах носки и легкие кожаные туфли.
— Меня зовут Марша Линдстром, миссис Форрестер, а это, должно быть, Шейна.
Лили встала и быстро спрятала папку с делом в кейс.
— Я думала, вы старше, — сказала она, не подумав.
— Ну что ж, это превосходный комплимент. — Она широко улыбнулась Шейне. — Знаешь, я сначала поговорю с твоей мамой, а ты подожди здесь. Мы недолго, ладно?
Шейна встала и стала возражать.
— А почему вы не хотите поговорить с нами обеими вместе? Ведь это случилось с нами обеими. Мы там оказались вдвоем.
— Может быть, ты и права, но иногда людям легче высказаться, когда они одни. Дай нам, пожалуйста, несколько минут, хорошо?
Женщина повела Лили не в кабинет, а в уютную комнату, где стояли мягкий диван, кофейный столик и два больших удобных кресла. Лили предварительно передала доктору по факсу копию полицейского рапорта из управления полиции Вентуры, и теперь женщина, держа в руках лист бумаги, начала выспрашивать у Лили подробности о ее детстве, родителях, замужестве.
На душе у Лили стало неспокойно. Она почувствовала раздражение, которое не смогла скрыть.
— Мне кажется, что все это не имеет никакого значения, — настаивала она. — Я прошу вас проконсультировать мою дочь, а не меня.
— Так вы не считаете, что тоже перенесли психическую травму в ходе случившегося инцидента? Я правильно вас поняла?
— Я не сказала этого. Я перенесла душевную травму, но я привыкла к травмам. — Лили замолчала, чувствуя себя загнанной в ловушку последней дурой. Что бы она ни сделала, что бы ни сказала — все получалось не так и невпопад. Она теряла контроль над собой. — Я имею в виду…
— Вас когда-нибудь насиловали раньше, миссис Форрестер? Лили… Можно я буду называть вас Лили?
Женщина посмотрела своими ласковыми карими глазами в лицо Лили. Та поглядела на белые носочки и кожаные туфельки юной докторши, похожей на студентку старшего курса. Она чересчур молода.
— Какая разница? — В комнате царил полумрак, из скрытых динамиков доносилась тихая мелодичная гитарная музыка. — Я пережила инцест. Это можно квалифицировать как изнасилование? Я думаю, что можно. Вы это хотели от меня услышать?