— Вы можете рассказать мне, как вы чувствуете себя при воспоминании об этом… об инцесте?
Лили наконец сказала эти страшные слова чужому человеку. До этого она говорила об этом только Джону, и вот… Шлюзы открылись, и вихрь эмоций вырвался на свободу. Это была совершенно другая категория, другая глава жизни, думала она. Окружной прокурор, жертва инцеста, убийца. Кем еще может она стать? Заключенной, тюремщицей, камерной потаскухой. Она уже видела себя с номером на груди, смотрящей в объектив фотоаппарата в ожидании, когда щелкнет затвор.
— А как вы думаете я себя чувствую? — Лили встала и пылающим взглядом уставилась на молодую женщину. — Позвольте мне сказать вам, что именно я чувствую. Если кто-нибудь когда-нибудь скажет вам, что молния дважды не бьет в одно и то же место, не раздумывая посылайте такого человека ко всем чертям. А теперь позовите в кабинет мою дочь и посмотрите, сможете ли вы помочь ей, мной заниматься уже поздно.
Лили, не оглянувшись, вышла из комнаты.
В приемной она села на стул и стала ждать. Она вела себя, как бессовестная скотина, а ведь бедная женщина старалась помочь ей. Просто сейчас Лили не могла и думать об инцесте. Эти воспоминания выбивали ее из колеи, сводили с ума. Когда час спустя Шейна вышла из кабинета, Лили вскочила, с грохотом уронив на пол лежавшие у нее на коленях папки, и подбежала к врачу.
— Могу я еще раз поговорить с вами?
— Конечно, — спокойно ответила доктор Линдстром, — но скоро придет мой следующий пациент.
Когда они снова оказались вдвоем в маленькой уютной комнатке, Лили прежде всего извинилась.
— Мне очень жаль, что я так грубо себя вела. Я понимаю, что вы хотели добросовестно выполнить свою работу и помочь мне. Но вы же понимаете, что инцест — это слишком болезненная для меня тема. Мне очень тяжело раскрыться перед вами и вылить вам на ковер много крови и желчи. Вы понимаете меня? Иногда поезда уходят навсегда. Все прошло много лет назад. Но теперь? Теперь мне надо сделать все для своей дочери и сконцентрировать для этого все свои силы и не касаться того, что может вывести меня из равновесия.
Женщина не отвечала. В комнате повисла неловкая тяжелая тишина. Лили отчетливо слышала собственное дыхание. Возможно, наступит такой день, когда эту докторшу вызовут в суд и она будет свидетельствовать в ее, Лили, защиту, доказывая суду, что она убила человека, потому что в детстве пережила инцест. Может быть, она скажет, что Лили холодна и бессердечна, расскажет, как та отказалась от врачебной помощи и выскочила из кабинета, громко хлопнув дверью.
— Как, по вашему мнению, моя дочь справляется с ситуацией?
— Просто замечательно, по крайней мере, такое создается впечатление. Главное, что ее заботит, чтобы окружающие ничего не узнали об изнасиловании. Ваша дочь — очень сильная молодая женщина, весьма целеустремленная и умеющая держать себя в руках.
— Это очень точно, — проговорила Лили, подавшись вперед, — то, что вы сказали об умении себя контролировать и держать в руках. Вообще-то это не в характере Шейны. Она никогда не умела контролировать себя и держать в руках. В поведении она всегда была спонтанной, даже беспорядочной и способной на промахи и заблуждения. А теперь она внезапно стала аккуратной, спокойной и уважительной. Я боюсь, что она подавила в себе свою спонтанность и загнала ее глубоко внутрь, возможно, теперь эти качества проявятся только тогда, когда она станет взрослой.
— Вы сейчас говорите о том, что произошло с вами?
— Думаю, что да, — как-то по-детски сказала Лили. — Моя самая главная забота — это сексуальность моей дочери и то, каким образом она повлияет на формирование ее личности. Она красивая молодая женщина, и я хочу, чтобы ее жизнь была полноценной.
— Возможно, вам стоит рассказать ей, что вы пережили сами. То, что вы только что доверили мне. Дайте ей основу, чтобы она лучше поддалась лечению.
— Я не могу этого сделать. — Лили потупила глаза. Потом она подняла голову и испытующе заглянула в глаза доктору. — И я считаю, что поступить так было бы неправильно. Раньше мир казался ей надежным и незыблемым, а теперь такое чувство у нее прошло. Если я расскажу ей, что пришлось испытать мне, она поймет, что в мире еще больше опасности, зла и угрозы, чем она себе представляет. Она будет обостренно воспринимать их. Ей необходимо поверить в то, что это был случай, случайное происшествие, которое никогда не повторится. Я не хочу, чтобы она думала, что такое в жизни может произойти дважды.
— Но ведь может. И с вами это случилось. Правильно?
— Правильно. — Лили внимательно посмотрела на доктора. — Я ничего не стану ей рассказывать.