Через десять минут ей страшно захотелось поднять телефонную трубку аппарата, стоявшего на столе, за которым она сидела, позвонить в окснардское полицейское управление и поинтересоваться, не может ли она поговорить сейчас с Каннингхэмом. Но потом она решила, что звонить еще рано, и стала дальше листать страницы, не глядя на них. Мысли ее блуждали.
Глядя на фотографии, она размышляла о том, что профессиональные фотографы тоже делают подборку фотографий клиентов, снятых в разных ракурсах, а потом люди выбирают, какой ракурс им больше подходит. Потом она подумала, что Шейна не фотографировалась уже больше года. Надо будет сделать это в следующем месяце, подумала Лили. Она посмотрела сквозь стеклянную перегородку и увидела, как ее дочь с вожделением вглядывается в каждую фотографию, сидя за столом Марджи. Подумав, что для Шейны это занятие может стать своего рода очищением, Лили ощутила почти счастье от того, что Джон вызвал полицию. Обдумав, как складываются события, и приняв во внимание, что то, что случилось, уже случилось и этого не вернешь назад, Лили подумала, а может быть, наступит день, когда ее перестанет преследовать кошмар ее окснардского преступления в то страшное утро.
Если он убил Патрицию Барнс, опасаясь, что она заявит на него в полицию, то есть сделал то, в чем Лили подозревала его с самого начала, значит, он попытался бы сделать то же самое с ней и с Шейной. Возможно, это было вмешательство Бога и это Его рука вела Лили в то утро. Это Его голос слышала она в ту ночь, а вовсе не голос своего покойного отца. Вспомнив религиозный экстаз своего детства, Лили дала себе обещание как-нибудь в воскресенье отвести Шейну в католический храм.
Погруженная в свои мысли, она чуть было не подпрыгнула от неожиданности, когда открылась дверь и из нее вышли Марджи и Шейна. Марджи, держа в руке какой-то предмет, села рядом с Лили. Лицо Шейны было пепельно-серым, руки вытянуты по швам и весь вид говорил о чрезвычайном волнении. Марджи начала что-то говорить, но Шейна опередила ее.
— Я его нашла, я узнала его. Я абсолютно в этом уверена. Покажите ей, — настаивала она, толкая Марджи в плечо. — Покажите ей, она точно узнает его.
Лили почувствовала, как изо всех пор ее тела начинает сочиться пот, еще несколько секунд и она вся покроется холодной испариной. Она опасалась, что вот-вот появится тяжесть в груди, предвестница сердечного приступа. Лили резко побледнела, кровь отхлынула от ее лица.
Марджи сразу оценила ее состояние.
— Боже, да вам плохо. — Она обернулась к Шейне. — Быстренько принеси матери холодной воды из холодильника, потом сбегай в туалет, возьми там полотенце и смочи его под краном и тащи все это сюда. В темпе, не задерживайся.
Шейна выбежала из комнаты.
— Вы не хотите, чтобы я вызвала «скорую»? — спросила Марджи, видя, как на зеленой блузке Лили появляются пятна пота и крупные капли, собираясь на лбу, стекают на побледневшие щеки и нос. — У вас не болит в груди?
Лили пыталась глубоко и спокойно дышать, чтобы привести себя в норму. У нее было такое ощущение, словно ее грудную клетку стягивают железным обручем. В этот момент она вспомнила о герпесе. У нее обыкновенный приступ паники, причем весьма запоздалой. Шейна увидела фотографию человека, который показался ей похожим на Эрнандеса, но она поймет, что ошиблась, когда увидит человека с фотографии воочию.
— Я в полном порядке. Просто слишком много всего навалилось, может быть, поэтому. У меня был опоясывающий лишай, так…
— У меня это тоже было, — сочувственно произнесла Марджи. — Да, ребятки, это больно. Нервы. Говорят, что герпес поражает нервы.
Появилась Шейна со сжатым от напряжения ртом. В одной руке она несла влажное полотенце, а в другой стакан ледяной воды. Она отдала все это матери и внимательно смотрела, как Лили вытерла полотенцем лицо и шею, оставила полотенце на затылке, и выпила мелкими глотками холодную воду из пластмассового стаканчика.
— Все в порядке, — проговорила Лили, стараясь убедить в этом Шейну. — Это, наверное, из меня выходит гриппозная зараза. — Она приложила руку ко лбу, словно проверяя, нет ли у нее лихорадки. — Подождите минутку, и я взгляну на фотографию.
— Расслабьтесь, — сказала ей Марджи. — Может быть, вы вообще поедете домой, а на фото посмотрите завтра утром? В конце концов, днем позже, днем раньше…