— Шейна, я не столь безоговорочно уверена, что это он. Я хочу, чтобы ты знала об этом с самого начала, и запомни, я лучше разглядела его, когда он убегал. Ты в это время была совершенно невменяема.
Его зрительный образ вновь возник перед мысленным взором Лили: вот он стоит в свете, проникающем из открытой двери ванной. Лили отчетливо видела его красный свитер, его профиль. Она даже вспомнила, как он наклонился, торопливо поддергивая штаны. Она снова взглянула на фото. На других снимках, а их было шесть, двое мужчин были одеты в красные футболки или красные свитера. Красный — это цвет их банды. Она знала, что каждый второй испанец в Окснарде носил красную рубашку и дурацкую бейсболку. Лили начала снова перелистывать страницы альбома и нашла там массу мужчин, одетых в красное. На одном была массивная золотая цепь с распятием. Она перевернула еще одну страницу и натолкнулась на столь же знакомую физиономию. Это тоже мог быть он, правда этот, на снимке, выглядел помельче. Если она сейчас даст разгуляться своему воображению, то закончит свои ни в психиатрической лечебнице. Того человека она застрелила. Все, точка, и хватит об этом.
— Мама, ты же сегодня даже не надела очки, на тебе и сейчас их нет, — зло огрызнулась Шейна. — Он меня изнасиловал, ты помнишь об этом? И я прекрасно вижу, у меня стопроцентное зрение. — Она обернулась к Марджи и произнесла, не скрывая сарказма. — Ей необходимо носить очки, когда она ведет машину, но она и этого не делает.
— На самом деле, очки мне нужны только для чтения, я немного дальнозорка, — пояснила Лили, обращаясь к следователю. — Но как бы то ни было, спорить сейчас просто ни к чему. Вы организуете очную ставку?
— Теперь я займусь этим вплотную и позвоню вам, как только все будет готово. А сейчас почему бы вам обеим не поехать домой, как следует отдохнуть и постараться выкинуть все это из головы?
Когда Шейна, пройдя мимо них, была уже в дверях, Марджи посмотрела на Лили взглядом Лиз Тейлор и пожала плечами.
— Все-таки жизнь поганая сука, правда?
— Истинная правда, — ответила Лили и поспешила к выходу, стараясь догнать Шейну.
Ее настиг громкий голос Марджи, гулко отдававшийся под сводами помещения.
— Конечно, мне не стоило этого говорить, но все же наденьте очки, когда придете на очную ставку.
Она вернулась за свой стол, села, покачалась из стороны в сторону, удобно устроив на стуле свой турнюр из плоти и крови. Потом она посмотрела вслед Лили.
Но к этому моменту Лили уже покинула здание полицейского управления. Шейна ждала ее у двери «хонды».
Лили завела мотор, и они поехали.
— Они устроят нам очную ставку, и потом этот кошмар для нас кончится.
Девочка, сидя рядом с ней, смотрела, не мигая, прямо перед собой.
— Почему бы тебе не включить радио, — предложила Лили.
— Он все еще где-то здесь. Я это знаю наверняка. Я думала, что он убежит далеко отсюда, но он не убежал. Он все еще здесь. Ты сказала мне, что он убежит далеко отсюда и никогда не вернется, поэтому его никогда не поймают.
Лили чувствовала, что душа у нее разрывается на части, она не знала, что сказать и как себя вести. Она подумала, что надо бы позвонить психологу и договориться о том, чтобы завтра свозить к ней Шейну. Лили понимала, надо как-то развеять страхи Шейны, даже рискуя при этом вызвать ее гнев.
— Солнышко мое, я и правда чувствую, что он сейчас далеко отсюда, и потом я же сказала, я думаю, человек на фотографии — не он. Я плохо вижу предметы вблизи, но зато хорошо вижу вдаль, в этом-то и заключается дальнозоркость. Когда он находился близко к нам, было темно, но когда он убегал, то был подальше и на него падал свет. — Она протянула руку и крепко взяла за руку Шейну. — Я не думаю, что тот, кого ты видела на фотографии — он. Тот давно сбежал. Ты же умная девочка. Ты же понимаешь, что люди могут быть похожими друг на друга. Даже мы с тобой похожи, правда, я намного старше, но если бы мы были ровесницами, то нас было бы трудно отличить, и люди путали бы нас. Правда?
Шейна отстранилась от нее и, включив радио, поймала станцию рок-музыки. Потом она крикнула, перекрывая грохот музыки:
— Это точно был он, мама. Когда ты наденешь очки, ты сама увидишь.
Глава 23
Каннингхэм ехал в Мур-парк, стрелка на спидометре его «крайслера» застыла на восьмидесяти, от такой скорости ходовая часть машины отчаянно вибрировала, но мощности двигателя вполне хватило бы и на сто миль в час. Были времена, когда он проводил сутки напролет за рулем черно-белой полицейской машины, летящей с сумасшедшей скоростью с включенной на полную мощь рацией, чтобы можно было слушать диспетчера сквозь вой врубленной на всю катушку сирены. Улицы пролетали мимо в считанные секунды, и каждую минуту он рисковал на перекрестке врезаться в какую-нибудь машину и превратиться в кашу из мяса и металла, закончив на этом свое земное существование, или, прибыв на место происшествия по телефонному вызову, напороться на какого-нибудь идиота, который нелепым выстрелом мог отправить его в царство небесное. Да, то были жаркие денечки. Это теперь он приходил домой с головной болью, а не с подбитым глазом или ушибленными почками. Теперь ему все чаще приходилось работать тем местом, которое располагалось у него между ушами, а проще сказать — головой.