«Папа́» думал совершенно иначе. Авнеру казалось удивительным, что француз, выросший на улице, очень хорошо знакомый со всеми особенностями тайных организаций в Европе, может мыслить, как мыслят создатели комедий об убийцах и терроре. Режиссеры голливудских фильмов или сочинители популярных романов, естественно, никакого представления о подпольных движениях не имеют. Но как мог «папа́» предполагать, что все, что происходит, задумано таинственными индивидуумами, дельцами или старыми аристократами, которые, запершись в своих замках в Швейцарии, разрабатывают планы завоевания мира? Это было невероятно. Если он, конечно, вообще во что-нибудь верил. Его презрительная улыбка могла означать то же, что пожатие плеч Кэти, считавшей, что все толкования, кроме ее собственных, предназначены для ослов. В этом смысле и сам Авнер, и его партнеры, оказывались в компании ослов.
«Папа́», видно, пришлась по душе его ссылка на частную еврейскую организацию в Америке. И Авнер решил, что раз так, он и в дальнейшем будет придерживаться этой версии. Да и кто в конечном счете может сказать, кто ими руководит и на кого они работают? Авнер, во всяком случае, точного ответа дать бы не мог. Ведь они и в самом деле не работали на Мосад.
Так или иначе, но мировоззрение «папа́» никакого интереса у Авнера не вызвало. Но в остальном старик ему очень понравился. Было совершенно ясно, что он свое дело знает. На все практические вопросы «папа́» отвечал четко.
«Папа́» производил на Авнера впечатление человека явно незаурядного, и он не хотел бы оказаться в стане его врагов. Расставаясь с «папа́», он чувствовал, что он и его группа в безопасности до тех пор, пока этот старик на их стороне.
Это ощущение усилилось, когда, подойдя к машине, Авнер протянул руку к черным очкам, которые лежали за ветровым стеклом. «Папа́» отнял их у него и отдал сыну, произнеся при этом: «Дерьмо!» Луи рассмеялся и сунул очки в карман. На обратном пути Луи заметил:
— Похоже, вы понравились моему старику.
Авнер улыбнулся и пробормотал что-то вроде того, что очень рад. Хотелось же ему сказать другое: «Это хорошо. Может быть, я смогу прожить подольше». Но проверять, есть ли у Луи чувство юмора, когда дело касается «Ле Груп», он не стал.
Связь с «Ле Груп» представлялась Авнеру чем-то вроде игры с тигром, которого он схватил за хвост. Отношения Авнера с «папа́» и его сыновьями строились на основе принципа «доверие-страх», а не «любовь-ненависть». Так было до самого конца их миссии. Авнеру не удалось выяснить и во время своей второй встречи с «папа́», была ли деятельность «Ле Груп» связана с политическими мотивами, — иначе говоря, оказывали ли они предпочтение какой-нибудь политической доктрине или, продавая информацию и услуги, руководствовались исключительно коммерческими соображениями. Авнер не мог знать, обслуживали ли они ООП, но понимал, что фракция «Красная армия» организации Баадер-Майнхоф была в числе их клиентов, так как Андреас знал Луи. Возможно, что в большинстве своем их политическими клиентами были заговорщики, противники де Голля и другие деятели «черного», то есть правого террора. В связи с этим можно было понять веру «папа́» в то, что богатые частные дельцы и семьи старых аристократов играют важную роль в международных осложнениях: личный опыт «папа́» это подтверждал.
С этой позиции можно было понять и его враждебность по отношению к англичанам, которые подорвали установившийся в мире порядок, с преступной легкостью отказавшись от своей империи. При этом им удалось сохранить во всем мире англосаксонские институты и духовные ценности, сохранить благодаря вмешательству ненадежных, богатых американцев, поведение которых оставалось непредсказуемым. Если «папа́» разделял некоторые из политических взглядов своих клиентов антиголлистов, он, несомненно, должен был думать именно так.
Как правило, однако, привязанности частных организаций типа «Ле Груп» определяются не идеологическими, а чисто финансовыми интересами. Иногда — личными. Вообще говоря, они могли спокойно выдать террориста контртеррористу, или палестинца израильтянам и с такой же легкостью, наоборот. С другой стороны, они могли покровительствовать человеку, независимо от того, к какому лагерю он принадлежит, потому только, что им нравилось вести с ним дела или он сам им нравился. «Шестое чувство» подсказывало Авнеру, что все у него будет в порядке до тех пор, пока «папа́» симпатизирует и доверяет ему. Или до тех пор, пока его устраивают их деловые отношения.
Что касается работы «Ле Груп», то она была безупречной. Можно было с уверенностью сказать, что оценить по достоинству информацию, поставляемую ее сотрудниками, и услуги, ими оказываемые, было трудно. (Ганс утверждал, что именно этого принципа «папа́» и Луи в своих расчетах и придерживаются.) Сотрудники «Ле Груп» были много надежнее и толковее, чем любые агенты Мосада и арабские осведомители. Неизвестно, удалось бы Авнеру и его группе выследить кого-нибудь из террористов без помощи Луи.