И в самом деле, вплоть до 1973 года Мосад ничего о них не знал. Помимо операций с Насером, Адваном и Наджиром в Бейруте, разведывательные службы Израиля помогли им только в одном случае. В материалах Эфраима они нашли адрес Хамшари и указание на то, что Звайтер, возможно, находится в Риме. Все остальное предоставила в их распоряжение «Ле Груп».
Неделю спустя Луи сообщил, что Будиа в Париже.
Роберт немедленно вылетел в Брюссель, а Стив в тот же день, в 10.25 утра запарковал один из «вэнов» «папа́» напротив кафе «Этуаль д’Ор» на углу рю Джюссье и рю де Фоссе Сент-Бернар на Левом берегу. Это было в четверг 28 июня.
Будиа совсем не походил на тех, с кем им приходилось иметь дело до сих пор. Засечь его было исключительно трудно. Ни где он будет ночевать, ни куда направится днем, ни когда вернется, — предсказать было нельзя. Оставалось одно — держать его под неусыпным наблюдением и уничтожить сразу, как только представится возможность, днем или ночью — при условии, если он будет один, если время, место и прочие обстоятельства покажутся благоприятными и, если осторожный и опытный алжирец не обнаружит, что за ним следят, и не сумеет ускользнуть.
Чтобы свести этот риск к минимуму, Авнер договорился с Луи, что наблюдение будет вестись в широком масштабе с использованием как можно большего числа разных людей. При прочих равных условиях наиболее перспективным в слежке за Будиа казалось добиться того, чтобы один и тот же человек или машина не попадались ему на глаза дважды. За деньги все это можно было устроить. В определенных пределах, конечно. В Париже «Ле Груп» имела в своем распоряжении более двенадцати хорошо обученных осведомителей.
Будиа часто ездил на машине. Поэтому было решено для его ликвидации использовать бомбу, не исключая, однако, и другие средства. Всегда в запасе оставалась возможность просто застрелить его. Это не требовало тщательной предварительной подготовки, но было самым опасным способом для них самих. Кроме того, такой акт возмездия был лишен «художественного» начала, о котором в свое время толковал с ними Эфраим. Впечатление от акции в этом случае было бы менее устрашающим. Кроме того, была еще одна причина, почему Авнер не любил прибегать к револьверу. Убийство Звайтера и аль-Кубаиси оставили в их душе неизгладимо тяжкий след. Они этого вопроса никогда не обсуждали, но это было ясно и без обсуждений.
Попросту говоря, нажать кнопку дистанционного управления было легче, чем встретиться лицом к лицу с конкретным человеком, пусть даже террористом, и с расстояния меньше чем метр несколько раз в него выстрелить.
Бомба, которую изготовили в Бельгии Роберт и его помощник, была в принципе такой же, как те, которые они использовали при ликвидации аль-Шира. Только на этот раз вместо шести маленьких бомб была одна. Активирование происходило так же. Помещенная под сиденье машины, бомба приводилась в состояние боевой готовности при давлении — в данном случае человеческого тела, и взрывалась по радиосигналу. Управление по радио служило гарантией безопасности постороннего человека, случайно оказавшегося рядом с машиной Будиа в момент взрыва или его спутника, который мог сесть в машину вместе с ним. С другой стороны, если бы радиосигнал был единственным активатором, бомба могла бы взорваться в процессе подготовки акции.
Все эти предосторожности вызывали подчас раздражение у Стива. Как-то, когда они сидели над разработкой своих планов, он сказал:
— Мы — идиоты. То, что происходит, это война, не так ли? Почему я сижу и ломаю себе голову над тем, как получше организовать отступление? Почему Роберт возится с этими радиосигналами? Знаете, как поступил бы Будиа, приди ему в голову кого-нибудь из нас прикончить? В восемь часов вечера он подсоединил бы бомбу к нашему зажиганию или поручил бы это сделать одной из своих любовниц, а в одиннадцать пил бы спокойно чай в Алжире. Он не стал бы беспокоиться о том, кто вместе с нами взорвется на следующее утро, когда мы будем заводить этот чертов мотор. Он сказал бы — это война! А мы что делаем? Стараемся запарковать «вэн» так, чтобы ни в коем случае не потерять Будиа из вида. И чтобы мы находились не более чем в тридцати метрах от него! Мы — болваны. В конечном счете именно поэтому выиграют они, а не мы.