О переселении душ они за обедом не разговаривали, но некоторые сюжеты мистического характера все же возникли. Карл был в странном настроении, и даже на Ганса это подействовало. Авнер рассказал о том, что с ним только что произошло. После этого разговор зашел об ощущениях вообще. И приобрел даже легкомысленный оттенок. Ганс и Карл, обсудив практическое значение происшествия, стали обсуждать эту проблему более широко, чуть ли не в трансцендентальном плане.
— Ощущения могут быть невероятно интенсивными, — сказал Карл. — Например, ощущения при полете. Вы думаете, я не смогу летать, если буду концентрировать на этом все свое внимание?
— Понятия не имею, Карл, — ответил Авнер с некоторым нетерпением в голосе. — Ты можешь как-нибудь попробовать. Доставишь нам удовольствие. Что если заняться этим после окончания нашей миссии?
Карл рассмеялся, а Ганс сказал:
— Может быть, сегодня днем за тобой следовал Карлос. Он мог заскочить в Лондон, чтобы повидаться со своей мамашей.
Это предположение имело некоторый смысл, поскольку миссис Санчес, по слухам, была владелицей магазинчика, расположенного неподалеку от отеля, на одной из элегантных торговых улиц Лондона. Но все же на данной стадии своей биографии Карлос вряд ли рискнет побывать у своей матери. Однако в самом Лондоне за четыре месяца до этого он побывал. В результате — в декабре было совершено покушение на жизнь сэра Эдварда Сифа, президента фирмы «Маркс и Спенсер» и лидера британских сионистов. А в январе — нападение на израильский лондонский банк «а-Поалим». При этом взорвавшейся бомбой была ранена одна женщина.
— Послушайте, — сказал Авнер. — Карлос или не Карлос, но мне все это не нравится. Мы уже два дня болтаемся около отеля, а этот парень не показывается. Естественно, что кто-то мог нас обнаружить. Я предлагаю — завтра рано утром уехать. Через несколько дней Роберт и Стив сделают еще одну попытку.
Авнер был прав. Если их выследили, упорствовать глупо. Они могут и своему осведомителю все испортить. Разумнее будет выйти на встречу с ним уже не им, а кому-нибудь другому и не сейчас, а спустя несколько дней.
Карл и Ганс не возражали. Однако Ганс сказал:
— Послушайте меня. Я живу в надежном месте. За мной никто не следит. Было условлено, что мы встретимся с этим парнем в один из трех дней — девятого, десятого или одиннадцатого числа. Завтра — одиннадцатое. Почему бы тебе с Карлом не уехать утром? А я останусь.
— Один? — Авнер отрицательно покачал головой. — Это слишком опасно.
— Доверься мне, — сказал Ганс. — Я буду осторожен. У нас слишком мало времени.
Авнер согласился, хотя сомнения на этот счет у него оставались.
В отеле «Европа» Карл и Авнер жили в угловом номере, имевшем две отдельные комнаты. Из коридора гостиницы двойная дверь открывалась в прихожую номера. Прямо из прихожей была другая дверь, которая вела в комнату Авнера, а налево еще одна — в комнату Карла. Комнаты между собой не сообщались, и каждая имела свой ключ.
В 1974 году в отеле «Европа» еще существовал знаменитый «Бар этрусков». Перестройка произошла позже. Диваны и кресла были обтянуты тонким, темным материалом, имитирующим кожу. На стене висело большое полотно с изображением «Похищения Европы». Карл, человек хоть и не пьющий, по вечерам любил спокойно посидеть за стаканчиком пива. Иногда перед сном минут на пятнадцать-двадцать он заходил в бар.
В этот вечер Авнер, расставшись с Карлом и Гансом, отправился поискать какие-нибудь сувениры для Шошаны. Около десяти часов он вернулся в отель. Перед тем как подняться в номер, он зашел в бар посмотреть, нет ли там Карла. После индийских блюд Авнер и сам бы не прочь выпить пива. Карла в баре не было. Почти все места были заняты и только несколько стульев рядом с какой-то стройной блондинкой — молодой женщиной лет тридцати с небольшим, с прямыми до плеч волосами и спокойными голубыми глазами — оставались свободными. Женщина была необыкновенно хороша, — того типа, который так нравился Авнеру. Он уселся на стул рядом с ней и заказал пиво. От него не ускользнуло, что она сразу же переложила свою сумку по другую от себя сторону и тут же полезла за сигаретами, которые в ней лежали. Ничего подозрительного в этом не было, но Авнеру запомнилось. Он также обратил внимание на ее духи. Запах был странный, с мускусом, довольно приятный, но необычный.
Завязался легкий, ни к чему не обязывающий разговор двух незнакомых людей, сидящих за стойкой бара. Его начал Авнер, сказав что-то шутливое о бокале, в котором ему подали пиво. Блондинка слегка улыбнулась и, ответив тоже какой-то шуткой, предложила ему сигарету. Авнер поблагодарил и отказался. Блондинка держалась не навязчиво, но казалась заинтересованной. Они немного поговорили о женских модах. Авнера моды интересовали мало, но он сделал недавно открытие, что эта тема интересует большинство женщин.