После убийства Звайтера уже в своем доме в Латине, они радостно похлопывали друг друга по спинам и были очень довольны собой. Еще бы — убийство Звайтера было первой акцией по отмщению, акцией, которая им удалась. Лишь Карл не разделял всеобщей радости.
— Я не стал бы ликовать на вашем месте, — сказал он. — Мы только что убили человека. Это не повод для торжества.
Никто из них до этого сам не дошел. Да и никто из них и внимания не обратил бы на эти слова, если бы их произнес не Карл. Он один имел право так с ними разговаривать. И не только об этом. И вот теперь Карл — мертв. Но миссия продолжается. И тот, кто убил Карла, за это поплатится.
Люди «папа́», их было трое, прибыли через полчаса. Они трижды постучали в дверь, и Авнер впустил их. С Авнером они говорили по-английски, между собой — по-итальянски. Они принесли с собой большую багажную тележку и темный пластиковый мешок.
— Вы можете уйти, — сказал ему главный. — Дайте мне ключи от обеих комнат. Ни о чем не беспокойтесь. — Он дал Авнеру какой-то адрес в Лондоне. — Ждите нас там. Мы оформим ваш выезд отсюда и вечером доставим ваши чемоданы.
Самый старший из итальянцев, одетый в темный костюм, разговаривал в мрачноватом тоне, как это и подобало представителю похоронного бюро. Может быть, похоронное дело и было его настоящей профессией? Авнер припомнил, как говорил ему «папа́»: «Зачем вам самому копать могилу? Я пришлю вам могильщика. За небольшую плату. Не так ли?»
Никто не будет знать, где похоронят Карла. Но другого выхода нет. Нельзя было допустить, чтобы в это дело вмешались британские власти. Это означало бы конец миссии. И, более того, скомпрометировало бы Израиль.
— Здесь может быть пистон где-нибудь и кровь на постельном белье.
— Не беспокойтесь, — сказал человек «папа́». — Мы позаботимся обо всем.
Авнер не сомневался в том, что так и будет. Подкупом или с помощью тайных ухищрений они своего добьются. Деньги и здесь, в Лондоне, играли свою роль. Нет сомнения в том, что в отеле можно найти служащих, которые согласятся помалкивать. Назавтра угловой номер будет чисто убран и готов к приему новых постояльцев. Карла, однако, никто уже не воскресит.
Через три дня Авнер встретился с друзьями во Франкфурте. Он был убежден, что они будут обвинять его в гибели Карла. Он и сам чувствовал себя виноватым. Заметил же он в тот день, что Карл был не в себе. И насчет блондинки сомнения у него были. Если бы не это — он бы и сам пригласил ее. Разве не должен он был предупредить Карла, не беспокоясь о том, понравится это ему или нет. В конкурсе на популярность у публики ему участвовать было не нужно. Если ты лидер, научись спокойно переносить неудовольствие окружающих. Это требует известного мужества. Не того, которое позволяет выстоять под огнем, — другого. Этого мужества ему явно не хватало. Так что в смерти Карла виноват он.
Однако никто больше так не думал, хотя чувство ужаса и горя, которое они испытывали, было неподдельным. У каждого оно выражалось по-своему. Ганс, впав в патетику, бормотал:
— Поднявший меч, от меча и погибнет.
Стив набросился на него:
— Я слышать не могу эту ханжескую белиберду, — заорал он. — Какой такой меч поднимали дети из Кирьят-Шмона? Террористы убивали в большинстве случаев тех, кто никогда не держал оружия. И ты это прекрасно знаешь. — Несколько успокоившись, он продолжал: — Бедняге Карлу следовало более легкомысленно себя вести. Тогда он не стал бы жертвой первой же шлюхи, которая попалась ему на глаза.
— Ты уверен, что именно она его застрелила? Или она только подготовила убийство? — спросил Роберт Авнера.
— Да, я думаю, что это она, — ответил Авнер. — Но уверенности у меня нет. Я должен сначала узнать, кто она и чем занимается.
— Что мы теперь должны делать? — спросил Ганс. — Приостановить операцию?
Вопрос был существенным. После некоторого размышления Авнер сказал:
— Нет, в той мере, в какой это от меня зависит. Мы сообщим, разумеется, о смерти Карла. Если они захотят нас отозвать, мы об этом узнаем. Но вопроса задавать сами не будем. До тех пор, пока не поступят специальные инструкции, будем продолжать. Пока что я попытаюсь выяснить, кто эта девица. Согласны?
Всем без слов было понятно, что о блондинке сообщать в Тель-Авив они не будут. В определенном смысле это было их частным делом и в задачи миссии не входило. На следующий день все четверо вылетели в Женеву. Авнер оставил в сейфе записку Эфраиму. Кроме того, он впервые снял со своего личного счета десять тысяч долларов. То же сделали и остальные. Снимать деньги со счета Карла они, естественно, не могли. Рассчитывали на то, что Эфраим позаботится о том, чтобы эти деньги были переданы вдове Карла. Независимо от этого, они решили передать ей сорок тысяч долларов из собственных денег, а также вещи Карла. Ганс и Стив в этот же вечер вылетели в Рим. Авнер думал, что, может быть, ему как руководителю следует это взять на себя, но, поразмыслив, решил, что Ганс с этой задачей справится лучше, и вылетел в Париж.