Дело было в том, что каждый из них испытывал к этой женщине личную ненависть, имеющую мало общего с куда более абстрактной ненавистью по отношению к их прежним жертвам, включая и Али Хасана Саламэ. Авнер не пытался все это четко сформулировать, но ощущал различие очень четко. По отношению к террористам они не испытывали личной ненависти. Их убивали в наказание за их собственные преступления. Это было в чистом виде возмездие и, в особенности, возмездие за убийство одиннадцати спортсменов в Мюнхене. Тем не менее действия террористов, которые были перечислены в их списке, они могли хоть как-то понять. Возможно, даже в известном смысле отдавать им должное — их уму, храбрости, настойчивости. Нечто подобное испытывают охотники, восхищаясь ловкостью и хитростью зверя.
Но к блондинке ничего подобного они не испытывали.
Она убила их друга и брата, их товарища по оружию. Она не была абстрактным врагом, воюющим с их страной. Но и это было еще не все.
Авнер сомневался в том, что они бы с такой силой ненавидели обыкновенного палестинского террориста, если бы тот застрелил Карла на улице. Поведение блондинки было предательским. Женщина, использующая свою привлекательность, чтобы заманить в ловушку мужчину в момент его слабости, его одиночества и лишить его жизни, — отвратительна. Так что Карл погиб не от руки достойного противника.
Поступок Жаннет совершенно изменил их привычные представления о женщинах. Они уже не боялись ее обидеть. Совсем наоборот. Убить ее им было морально куда легче, чем мужчину. Они были в таком настроении, что, казалось, с восторгом растерзали бы ее.
План Роберта на этот раз состоял в том, чтобы превратить в огнестрельное оружие одноразового действия часть трубки, составляющей велосипедную раму.
Было лето, притом жаркое. Голландский прибрежный городок был полон велосипедистов, молодых людей, мужчин и женщин. Им не придется заботиться о провозе оружия через границу. Друг Роберта в Бельгии взялся изготовить это оружие (на застёжке «молния») за малую долю той цены, которую пришлось бы заплатить представителям «папа́» в Голландии за четыре «беретты». Они смогут подъехать к барже на велосипедах в майках и шортах, не вызывая ни у кого ни малейших подозрений. После акции они поставят свои трубки на место в велосипеды и подъедут к «вэну», запаркованному примерно в шестистах-семистах метрах от баржи. При них не будет никакого оружия. Кому придёт в голову осматривать их велосипедные рамы? План был безупречен.
— Можно ли будет, пользуясь этой трубкой, попасть в цель? — спросил Авнер.
— С расстояния в один-два метра? Ручаюсь, — ответил Роберт.
— Это не имеет значения, — прибавил Стив. — Подпустите меня к ней, и я сверну ей шею собственными руками.
В среду, 21 августа день был теплый. На дощатой набережной толкались толпы студентов — и на велосипедах, и без них. Авнер и его товарищи наблюдали за баржей в течение двух дней. Жаннет появилась на третий. Она приехала на такси, остановив его на некотором расстоянии от баржи.
Авнер узнал ее сразу.
— Вот она, — сказал он Стиву. — Увидишь, она сейчас пойдет к барже.
Так оно и было. В светлом костюме с небольшим чемоданчиком в руках, Жаннет выглядела необыкновенно привлекательной.
Затруднение состояло в том, что на барже находилась ее подруга — девушка, ходившая в синих джинсах и с красным рюкзаком за плечами. Ей было лет двадцать, этой белокожей шатенке с коротко подстриженными волосами. В течение двух дней они много раз видели, как она приходила и уходила с баржи. Они надеялись, что в конце концов девушка отправится за чем-нибудь в город и будет отсутствовать довольно долго.
Было три часа пополудни. Они решили ждать.
Около девяти вечера девушка сошла с баржи. Солнце уже садилось, но было еще светло. Авнер решил действовать немедленно. Они не могли знать, как долго ее не будет, ушла ли она на каких-нибудь двадцать минут или на всю ночь? За два дня наблюдений они сделали вывод, что она вела довольно беспорядочный образ жизни.
Девушка села на велосипед. Это означало, что в их распоряжении есть по меньшей мере двадцать минут. Вполне достаточно.
Роберт поджидал их в «вэне» примерно в полукилометре от причала. Двое голландцев, служащих «Ле Груп», находились в другом «вэне», приблизительно в шестидесяти метрах от баржи. Они должны были убрать труп и все следы их пребывания на барже. Авнер не желал, чтобы ее труп был обнаружен. Если учесть, что Жаннет часто подолгу отсутствовала, ее исчезновение могло оставаться незамеченным в течение недель, а то и месяцев. За это время, если повезет, они закончат свою миссию. Будет лучше, если Мосад или, скажем, Эфраим, ничего обо всем этом не будут знать. Если Эфраим обнаружит, чем они занимались в Хорне, он может отреагировать на это самым неприятным образом, может посчитать даже, что команда вышла из-под контроля, и ликвидировать миссию.