Если все же с Эфраимом придется объясняться, то Авнер скажет: «Мы должны были поступить так. Она видела нас с Карлом в Лондоне. Может быть, и Ганса. Она могла нас выдать». Это и на самом деле было правдой, хотя и не всей.
С коротким, снабженным грубо сделанным курком обрубком металлической трубки в руке Авнер двинулся по мостику, ведущему на баржу. Было самое начало десятого. За ним, так же вооруженный, следовал Стив. Ганс оставался на мостике, стоял, облокотившись на перила. Они договорились, что он не будет входить в каюту, если Авнеру и Стиву не понадобится помощь.
Кошка, оказавшаяся на борту, стала отчаянно мяукать, как только увидела Авнера, приближающегося к каюте. Стив попытался приласкать животное, но это не помогло.
В полуоткрытую дверь они увидели блондинку в голубом домашнем платье. Она сидела за небольшим письменным столом спиной к двери. Авнер был убежден, что ее встревожит ужасное мяуканье кошки, но, по-видимому, она к этому привыкла. Авнер открыл дверь. Тот же знакомый запах. Если у него и оставались какие-нибудь сомнения насчет того, та ли это женщина, то теперь он был уверен в том, что это она. Именно она была тогда в комнате Карла.
Жаннет повернула голову и, увидев Авнера, нисколько не испугалась. Во всяком случае, внешне это никак не проявилось. Он стоял в дверях, освещенный сзади закатным солнцем. Ей было трудно рассмотреть его, но Авнер увидел, как ее правая рука потянулась к ящику в столе.
— На вашем месте я бы этого не стал делать, — сказал Авнер по-английски, подходя к ней. Стив тоже вошел в каюту, сопровождаемый кошкой, которая прыгнула на стол, не переставая громко мяукать. Звуки она издавала столь жуткие, что нервы не выдерживали.
— Кто вы такие? — спросила Жаннет, переводя взгляд с одного на другого.
Авнер увидел, что ее рука продолжает незаметно продвигаться к ящику стола, а левой она распахнула у ворота свое голубое платье, обнажив при этом грудь. Сделала ли она это сознательно, или жест был непроизвольным, сказать было трудно. Но в данной ситуации — это движение было ошибкой. И Авнер, и Стив его заметили, и у обоих он вызвал приступ омерзения и ярости.
— Следи за ней. У нее оружие, — сказал Стив на иврите.
Авнер кивнул, не спуская глаз с ее правой руки.
— Я знаю, — ответил он. Затем, уже по-английски, обратился к Жаннет:
— Вы помните Лондон?
Он увидел, что она смотрит на трубку от велосипедной рамы в его руке. Она, разумеется, не понимала, что это такое и думала, что они собираются ударить ее этим предметом. Ее губы искривились в вызывающей, презрительной усмешке. Она решительным движением открыла ящик стола.
Авнер спустил курок. То же сделал Стив. Кошка высоко подпрыгнула. Жаннет все еще сидела на стуле, затем стала медленно падать вниз лицом. Она задыхалась. Тем не менее у нее все-таки хватило сил приподнять голову, и они увидели, как стекала кровь из угла ее рта. Оружие Авнера и Стива было рассчитано на одну пулю. Авнер сунул руку в карман за второй. Жаннет сползла на пол еще до того, как он успел ее вставить. Дверь позади них распахнулась и Ганс ворвался в каюту, шагая точно так же, как когда-то в Афинах, когда он забросил бомбы в комнату Мухасси.
— И от меня пусть свое получит, подлюга, — сказал он, отодвигая в сторону Авнера и Стива. Он нагнулся и выстрелил ей в затылок. Жаннет была мертва.
— Пошли, Ганс, — и Авнер сделал знак Стиву.
Они увели Ганса, который, казалось, был готов разорвать это тело на части, но последовал за Авнером и Стивом, продолжая шёпотом осыпать умершую проклятиями.
Было уже темно. Авнер подозвал служащих «папа́». Теперь они могли подогнать свой «вэн» к мостику и заняться трупом. Авнер взглянул на часы. Они провели на барже ровно три минуты и тридцать секунд. Девушка с красным рюкзаком должна была вернуться не раньше, чем через пятнадцать минут. Они вставили велосипедные трубки на место, сели на велосипеды и поехали к «вэну», в котором их ждал Роберт.
— Мы покончили с этой шлюхой, — сказал Ганс Роберту.