Роберт и Пепе имели двоих детей. В самом начале миссии Роберт отправил свою семью из Израиля в Брюссель. Он понимал, что в Бельгии будет бывать часто. Они могли бы встречаться и проводить хотя бы по несколько часов вместе каждый раз, когда Роберт посещал Бельгию по своим делам. Все это казалось поначалу разумным. На практике, однако, получилось иначе. Эти короткие встречи и для Пепе, и для самого Роберта оказались трудным испытанием. Кончилось тем, что Роберт отправил семью в Вашингтон, где жил любимый дядя Пепе. Дядя был дипломатом, аккредитованным при каком-то европейском посольстве.
Авнер понимал Ганса, которого перспектива встречи с Пепе в нынешних обстоятельствах не привлекала.
— Прежде всего нам надо лететь в Женеву, — сказал Авнер. — А в Вашингтон потом. Полечу я. И Стив, если он захочет. Вернувшись, мы займемся террористами. Теперь, однако, никаких грандиозных планов, взрывчатки и тому подобное. Нас осталось трое. Мы будем теперь действовать по-другому. И все будет в порядке. Ганс в наше отсутствие свяжется с Луи и закажет три автомата «узи».
— Правильно, старина, — сказал Стив.
И в самом деле, существовали ведь иные способы проведения акций, — несравненно более опасные, чем те тщательно подготовленные операции, которые они осуществляли до сих пор, граничащие с самоубийством.
Их решимость была продиктована отчаянием. И шансов уцелеть при этом оставалось немного. И все же можно.
Открытое нападение, рассчитанное на неожиданность и стрельбу в упор. Так они решили действовать в нынешних условиях, а не изучать поведение и образ жизни террориста, не разрабатывать надежные методы отступления и не пользоваться взрывчаткой, таким образом, избегая необходимости присутствовать на месте убийства. Вместо всего этого они будут действовать, выяснив всего лишь два фактора — где и когда. Время появления террориста и место, где с ним можно встретиться. Ничего больше.
Если бы, например, удалось выяснить местопребывание Саламэ, то трое решительно настроенных мужчин, вооруженных автоматами, в принципе, могут застрелить его. Само собой разумеется, что при этом уже не принимаются во внимание ни место действия, ни окружение, ни возможность ускользнуть от преследования. Вполне возможно, что и жизнь посторонних людей может оказаться в опасности. Может случиться, что их обнаружат. И то, что убийцы — израильские коммандос, станет достоянием общественности всех стран.
Таков был этот метод. Для его осуществления требуется одно — не принимать во внимание последствия своих же собственных действий. Или почти не принимать. Им нужно приблизиться на достаточно близкое к своей жертве расстояние — в шестьдесят-семьдесят метров. Команда из трех человек по существу только так, подобно камикадзе, и может осуществить свой план.
— Это не означает, что мы выбираем только этот путь, — сказал Авнер. — Нас, правда, всего трое, но мы пользуемся поддержкой Луи и его подручных. Может быть, нам еще повезет. Мы к тому же постараемся придумать что-нибудь особенное. Но я хочу сказать, что пренебрегать мы теперь ничем не можем. Любой шанс мы будем использовать. Планов, основанных на теории нулевого риска, больше не существует. Вы согласны?
— Да, — решительно ответил Стив и повернулся к Гансу.
— Если говорить откровенно, — начал Ганс, — это решение с заданием не согласуется. В точном смысле слова. Я не думаю, что мы имеем право так поступать, Авнер. По существу, ты предлагаешь изменить задачи миссии или во всяком случае очередность этих задач. А на это нужно получить разрешение начальства. Однако, — продолжал Ганс, — я, несмотря на все это, согласен с тобой. Я просто хотел, чтобы мы отдавали себе ясный отчет в том, что мы делаем.
Ганс был прав. Они действительно меняли акцент. Ганс, так же как Авнер и Стив, был не из тех людей, которые сдают свои позиции. Это проявилось достаточно четко в его поведении в Афинах, в деле Мухасси. И Гансу, точно так же как остальным, отступление казалось немыслимым.
Следовало с самого начала ожидать, что при организации миссий такого рода рано или поздно может возникнуть подобная ситуация. Столь прямолинейно преданные своему делу люди, не способны остановиться и прекратить свою деятельность, когда этого потребует политическая целесообразность и здравый смысл. Такие люди неизбежно оказывают и психологическое давление друг на друга.