Выйдя за ворота, они бросились бежать. Вниз с холма, наперегонки с сырым ноябрьским ветром. Следом мчались только засохшие листья. А они бежали все быстрее и быстрее.
Этот бег Авнер будет помнить всегда. Они завершили свою грандиозную историческую миссию, убегая по петляющей, посыпанной гравием дороге на юге Испании. Завершили так, как будто были тяжело провинившимися школьниками, пытающимися уйти от наказания.
Франкфурт
Тарифа, как и очень многие города Андалусии, имеет бурное историческое прошлое. Всего в нескольких метрах от того места, где лежал арабский юноша, находилась когда-то крепость. Чтобы не сдать врагам осажденную крепость, человек, вошедший в историю под именем Гузман Прекрасный, согласился пожертвовать своим девятилетним сыном. Руинами этой крепости интересуются в настоящее время только немногие туристы.
В ста пятнадцати милях на северо-запад, в дель Коста де ла Люз, арабские воины впервые в истории европейских войн применили порох. Все эти события относятся к тринадцатому веку. С тех пор характер военных конфликтов мало изменился.
Но ни Авнер, ни Стив об исторических аналогиях, естественно, и не помышляли, когда бежали, едва переводя дух, к месту, где их ждал Ганс.
Стив вел машину без огней на бешеной скорости, пока Авнер не остановил его резким окриком. Преследователей не было. Нелепо превращать прибрежное шоссе в гоночную трассу и привлекать к себе внимание окружающих. Несколько успокоившись, Стив включил фары и сбавил скорость. Ганс спрятал свой автомат в багажник. Однако со своими «береттами» они не расставались, пока не доехали до отеля.
Сидя в номере у Авнера, они пытались обрести спокойствие и оценить сложившуюся обстановку. В настоящий момент им ничего не угрожало. Обыкновенные арабские туристы или бизнесмены не путешествуют с автоматами в руках. Так что на вилле, несомненно, находились террористы. Они, разумеется, обращаться в полицию не будут. Не станут и обыскивать местность в поисках преступников, которых даже не видели. Единственный человек, который мог бы что-нибудь о них рассказать, — юноша-араб с автоматом, наверное, умер. Если даже допустить, что полиция будет предупреждена, не было никаких оснований подозревать в чем-нибудь Авнера и его партнеров. Они — туристы из Западной Германии, как тысячи других, с безупречными паспортами. Идентифицировать их можно было лишь по пистолетам, из которых они стреляли, и по следам, оставленным их шинами на дороге, покрытой гравием.
Авнер позвонил сотруднику «папа́» и попросил его приехать утром с тем, чтобы забрать оружие. Эту ночь, считал Авнер, они могут спокойно провести в отеле. На следующий день в Мадрид поедут уже без оружия и в новой машине. И им не придется больше думать о полиции и заставах на дорогах.
Ехали долго. Время от времени Авнер сменял Стива за рулем. Молчали. Авнер прекрасно понимал, что все они думают об одном и том же.
Правильно ли они действовали? Была ли возможность сделать все по-другому, лучше? Может быть, они потеряли контроль над собой? Не могли ли они скрыться, не убивая этого арабского мальчика? Было ли это убийство на самом деле актом самозащиты?
Они, собственно, не знали, погиб ли этот юноша. Но он был уже четвертым безымянным палестинцем, в которого они стреляли. Эти четверо, хоть, строго говоря, и не принадлежали к категории ни в чем не повинных людей, как тот официант в Лиллехаммере, но все же в их списке не значились. Впрочем, не только они отсутствовали в этом списке. Там не было Мухасси. Не было и агента КГБ. Наконец, не было и Жаннет.
А Саламэ, Абу Дауд и доктор Хадад между тем живы. Как это расценить? Как неизбежные издержки при всех подобных миссиях? Или это их вина? Может быть, им не под силу больше заниматься этой работой? И вообще, подводя итоги, можно ли утверждать, что они свое задание не выполнили?
С момента ликвидации Будиа, почти полтора года назад, они не поймали ни одного из тех, кто еще значился в их списке. За это время они убили четверых рядовых арабских солдат и женщину-голландку. Потеряли Карла и Роберта — двух прекрасных агентов. При этом битвы с террористами они не выиграли. Они считали это провалом, поражением. Никак иначе эту ситуацию они определить не могли. Более того — в настоящее время они не подчиняются прямому приказу своего начальства. Никто не давал согласия на то, что они сейчас делают. Да и кто же даст согласие на то, чтобы они бегали по испанским дворам и расстреливали арабских мальчиков? Как дилетанты-любители.
Как террористы.
Именно это сказал Ганс как раз перед тем, как они свернули с Четвертой автострады в предместье Мадрида.