Вадиа Хадад бы первым, кто попытался создать централизованное руководство мировым терроризмом.
31 мая 1971 года он послал троих убийц-камикадзе из японской «Красной армии» в тель-авивский аэропорт Лод. Террористы бросили в толпу несколько гранат и открыли беспорядочную стрельбу по пассажирам, находящимся в помещении аэровокзала. Двадцать шесть человек были убиты и семьдесят шесть ранены.
По иронии судьбы, среди пострадавших больше всего было христиан-пилигримов, прибывших из Пуэрто-Рико.
В задачу Авнера входило также и наблюдение за людьми в районе европейских аэропортов с целью обнаружения потенциальных террористов, прежде чем им удастся попасть на самолет, следующий в Израиль.
Элемент случайности в таком задании был достаточно велик. Бывали случаи, когда Мосад получал от своих агентов информацию о готовящемся нападении без указания важнейших данных — даты, конкретного маршрута, числа террористов и их имен.
Среди террористов больше всего было молодых арабов, но теоретически террористом мог оказаться человек любого возраста, национальности и пола. Они могли затесаться в какую-нибудь смешанную группу путешествующих или найти какое-нибудь иное вполне правдоподобное прикрытие.
Не все планы террористов были связаны с нападениями на самолеты и их угоном. Иногда они направлялись в Израиль с другими заданиями. Например, некоторые должны были вербовать в террористическую организацию палестинцев, живущих на оккупированных территориях, другие выполняли шпионские функции.
Изучению типа террориста мосадовские ученые посвятили немало времени. Ими была разработана психологическая модель потенциального террориста. Но, разумеется, редко кто из реальных террористов совпадал во всех деталях с этой моделью. И все же некоторые общие для всех террористов особенности поведения были в этой модели учтены.
Так, на основании материалов допросов Мосад мог в общих чертах представить себе поведение молодых палестинских партизан в течение сорока восьми часов, непосредственно предшествующих выполнению террористической акции. Была обнаружена общая для всех тенденция — напоследок пожить как следует, то есть останавливаться в лучших отелях, есть в лучших ресторанах, одним словом, истратить все деньги, оставив только сумму на билет «туда» — в Израиль. В большинстве случаев террористы не бронировали номер в отеле в городе, куда направлялись, не могли назвать имен друзей или родственников, которых будто бы собирались посетить. Часто они выбирали окольный путь в Израиль.
Если некий молодой человек, выдающий себя за студента, покупал билет в Тель-Авив на самолет, следующий маршрутом Париж — Рим — Афины, жил при этом в самом дорогом отеле в Женеве и не мог назвать в Израиле никого из его жителей, хотя, по его же собственным словам, затеял эту поездку именно для встречи с израильскими друзьями, то подозрение считалось обоснованным.
В поведении террористов можно было заметить и другие особенности, характерные для людей в состоянии аффекта.
Обычно они брали с собой очень мало вещей. И этот небольшой багаж — какую-нибудь туристскую сумку или маленький чемоданчик, — как правило, сжимали в руках или держали на коленях, вместо того чтобы положить его на незанятое место рядом с собой или поставить на пол в зале ожидания аэропорта. Они много курили, часто ходили в туалет. Никто из них не мог углубиться в чтение, хотя перелистывать журнал, страницу за страницей, было для них обычным способом маскировки. Было заметно, что им трудно сконцентрировать внимание.
Обычно, планируя угон самолета, террористы создавали группы из трех-четырех человек, однако члены этой группы никогда не сидели вместе в зале ожидания, но все время переглядывались друг с другом. (Агент Мосада, узнавший одного из террористов в аэропорту Шипхол в Амстердаме по фотографии, без труда опознал двух его спутников, просто проследив, с кем он нервозно обменивался взглядами.) Было отмечено, что террористы предпочитают сидеть на подоконниках, несмотря на то что по соображениям их же собственной безопасности, целесообразнее было сидеть у проходов.
Однако все это было достаточно неопределенным, даже «импрессионистичным», хотя психологи в Мосаде и дали своему детищу название: «Проект профилированной модели». Достаточного научного обоснования этой работе явно не хватало. Полагаться на эти рекомендации можно было, только обладая особой способностью сопоставлять едва уловимые детали.
Авнер выполнял множество подобных заданий, но тревогу поднять счел необходимым только дважды.