Авнер был в таком напряжении, что не мог сидеть. Он наблюдал за Карлом, который набивал свою трубку табаком, и в первый раз в жизни пожалел, что не курит. Все остальные — Ганс, Роберт и Стив — казались совершенно спокойными. Карл похлопывал себя по карманам в поисках спичек, с таким видом как будто ничего важнее для него сейчас не было. Авнер глубоко вздохнул. «Ну что ж, спокойно», — приказал он себе.
— В расписании предусмотрено, — продолжал Эфраим, — два повторных курса тренировок для всех, кроме Карла и Авнера. Это займет все время до двадцать четвертого числа. Двадцать четвертого — выходной день. Я надеюсь, что к этому времени вы успеете уладить все свои личные дела. Двадцать пятого вы получите свои служебные паспорта и отправитесь в Женеву. Каждый сам выбирает себе маршрут и час отлета, но в Женеву все должны приехать к вечеру. Авнер забронировал для вас номера в отелях. Он сообщит детали. После оформления, как только вам возвратят паспорта, вы должны будете положить их в сейф и до окончания операции больше никогда ими не пользоваться. Пока вы будете на курсах, — продолжал Эфраим, — Авнер и Карл ознакомятся со списком намеченных лиц, который мы для вас приготовили. К моменту встречи в Женеве они будут знать все, что известно нам, и, соответственно, расскажут вам. Итак, террористы в этом списке стоят в порядке значимости для нас, тем не менее порядок работы с ними отдается на ваше усмотрение. Найдите их и действуйте. Первым будет «обслужен» тот, кто первым придет. Мне кажется, что это все. После двадцать пятого числа вы будете предоставлены сами себе. Если все будет в порядке, я узнаю об этом из газет. Если нет… но все будет о'кей. Я вам полностью доверяю.
Во время всей этой речи Эфраим стоял, но сейчас он потянул к себе стул и опустился на него, как-то вдруг отяжелев. Он вынул из кармана бумажную салфетку как будто хотел высморкаться, но только задумчиво на нее посмотрел, скомкал и опять положил в карман. Все молчали. Лишь Карл, который, казалось, никак не мог справиться со своей трубкой, издавал странные звуки, точно буйвол в воде. Смутившись, он поднял глаза и улыбнулся.
Кроме Карла, Авнер еще не определил своего отношения к этим людям. Карл — это человек. Он готов был поручиться, что с Карлом он поладит, несмотря на то что тот почти годился ему в отцы.
Эфраим вновь заговорил.
— Есть еще два принципиальных вопроса, которые мы пока не обсуждали или почти не обсуждали. Так что послушайте меня. Вы, наверное, знаете, что тактика террористов состоит в том, чтобы уничтожить одного, но напугать не менее сотни. А как напугать террористов? Напав на одного из них открыто, в момент, когда он беззащитен и ничего не подозревая, следует, допустим, из пункта А в пункт В, вы никого не испугаете. Его товарищи расценят это так: «О, Ахмед попался, потому что неосторожно высунул голову из норы. Я буду осторожнее, и со мной ничего не случится». Вы уничтожите одного, но остальные будут продолжать свою деятельность, не испытывая никакого страха. Но если террорист будет поражен в момент, когда он чувствует себя в безопасности, когда он спокоен, находится среди своих и меньше всего ожидает нападения, — это совсем другое дело. То есть вам придется проявлять изобретательность, чтобы заставать террористов врасплох. Я не могу сказать, как это сделать, но, видимо, план операции должен исключать какую-либо стандартность, предсказуемость. Вот тогда они испугаются. «Ох, и умны эти проклятые евреи, — скажут они. — У евреев длинные руки. Если они сумели достать Ахмеда там или так-то, значит, и мы в опасности».
Авнер заметал, что пока Эфраим говорил, Карл все время смотрел на Роберта. Роберт же, погруженный в глубокую задумчивость, сидел с закрытыми глазами, уперев подбородок в ладони. Мгновенно у Авнера мелькнула мысль — он еще ничего не знал о своих товарищах, но догадался — Роберт был специалистом по взрывчатым веществам. И с Карлом они работали вместе в прошлом. Это хорошо.
— И второе, — продолжал между тем Эфраим. — Это вопрос, который Авнер уже поднимал. Что, если произойдет ошибка при выборе цели? Или, скажем, цель выбрана правильно, но существуют опасения, что пострадать могут невинные люди? Я хочу, чтобы вы поняли меня правильно. На этот вопрос есть только один ответ. Ни ошибки в выборе цели, ни гибели невинных людей быть не может. Вы не можете этого допустить. Ни при каких обстоятельствах. Никогда. Конечно, все бывает, но риск должен быть сведен к минимуму. Риск должен быть нулевым — это и есть ваша работа. Вы не террористы, кидающие ручные гранаты в автобусы или стреляющие в толпу в фойе театра. Вы отличаетесь и от регулярных авиационных частей, бомбящих намеченную цель. Если при этом случайно пострадают гражданские лица, — тем хуже для них. Ваша задача по благородству не имеет равных. Ваша цель — один человек — преступник и убийца — и больше никто. Если вы не уверены на сто процентов, что это тот, кто вам нужен, вы его отпускаете. Вот и все. Вы должны знать того, кого вы ищете, как своего родного брата. Пусть он сам себя обнаружит. Если у вас нет абсолютной уверенности, что это он, вы ничего не делаете. Тот, в ком вы не уверены, уйдет от вас невредимым. — Эфраим встал с места. — Я хочу, чтобы вы хорошо запомнили эти слова. Это единственное, что может помешать вам выполнить задание. В вашем списке одиннадцать человек. Если покончите только с тремя из них, мы будем разочарованы, но нам будет не в чем вас обвинять. Если вам не удастся убрать ни одного, — это будет означать провал операции. И это грустно. Тем не менее и в этом случае нам не в чем будет винить вас. Но если вы прикончите всех, но при этом пострадает кто-нибудь невинный, вы будете виновны. Запомните это. Вопрос о важности того или иного факта, о предпочтении возникает всегда. В этой операции важнее всего то, о чем я только что говорил. Это ваше кредо. Если с террористом девушка, — вы ничего не предпринимаете. Если за его спиной стоит водитель такси, — вы опять же ничего не предпринимаете. Меня не беспокоит при этом, что, может быть, вы месяцами гонялись за этим человеком и упускаете единственный в своем роде шанс. Ничего. Вы достанете его завтра. Не получилось? Что ж, значит, не получилось. Начинайте охотиться за следующим. Не волнуйтесь. Вы не на сдельной работе, вы — на жалованьи. Эта операция разрешена только на определенных условиях. Мы не желаем ничего подобного делу Канафани.