А что, если это действительно так? Что если, этот невооруженный человек, сжимавший в руке продуктовую сумку с ужином и бутылкой вина и в отчаянии выкрикнувший свое «нет, не Ваель Звайтер? Если он не тот, кто им нужен? В этот момент он вел себя, как любой другой, оказавшийся бы на его месте, — застыл с расширенными от ужаса глазами.
Что, если кто-то там, наверху, ошибся?
Нельзя утверждать, что все эти мысли действительно промелькнули в голове Авнера в течение следующей секунды. Что происходит с Робертом, он не имел ни малейшего представления. И они впоследствии никогда это не обсуждали. Но ясно было одно: прошла еще секунда — а Звайтер был жив.
Первая секунда — это по правилам. Прежде чем вытащить оружие, ты должен удостовериться, что нет ошибки. Словно по команде, в руках у обоих оказались «беретты», но вторая секунда была против правил. Возможно, это была дань уважения одной из заповедей, которую вот-вот они собирались нарушить.
«Как вы думаете тренируют людей, чтобы научить их убивать?» — спрашивал Эфраим.
Уже когда все было кончено, Авнер понял, что и он и Роберт надеялись, что тот, другой, выстрелит первым.
Звайтер сделал шаг, собираясь уйти…
Авнер и Роберт выстрелили одновременно. Дважды. Целясь, как всегда в таких случаях, в туловище — самую обширную цель. Колени согнуты, левая рука вытянута вперед, как это делают фехтовальщики, хотя у «беретты» отдача минимальная. Два выстрела, еще два и еще раз два, меняя прицел по мере того, как Звайтер падал. Авнер не заметил, разбилась ли при этом бутылка вина, но вспоминал потом, что булочки рассыпались по полу.
Они стреляли не синхронно. Роберт кончил раньше. Так что два последних залпа Авнер дал один. Потом наступила пауза. Роберт выстрелил еще раз. Дважды.
Звайтер неподвижно лежал на полу.
Если никто из них ни разу не промахнулся, в его теле должно было быть четырнадцать пуль. А промахнуться на таком расстоянии — один-два метра — было трудно. Обойма «беретты» содержала восемь патронов, но и Авнер, и Роберт впихивали в нее десять. Это опасности не представляло, если, конечно, не держать пружину разжатой много дней подряд.
У стрелявшего шесть раз Авнера осталось шесть патронов. У Роберта должно было остаться два. Авнер увидел, что Роберт нагнулся. Сначала ему показалось, что он пытается разглядеть Звайтера, но оказалось, что Роберт подбирает выброшенные гильзы. Делать это не имело смысла. И Роберт должен был это знать. Все тело Авнера онемело от напряжения, но растерянность Роберта подействовала на него отрезвляюще. «Оставь это, — сказал он резко и, затолкав револьвер за пояс, быстрым шагом пошел к выходу. Оглянувшись, он убедился, что Роберт следует за ним. Он выглядел подавленным, все его попытки спрятать револьвер в карман были безуспешны — пальцы не слушались его. Отчаявшись, Роберт просто спрятал его под куртку.
Они вышли из подъезда «С» на площадь. Свет в вестибюле продолжал гореть. Значит, прошло меньше трех минут с того момента, как Звайтер вошел в здание, может быть, даже и не меньше трех, а меньше двух.
Они двинулись по направлению к зеленому «фиату» в двадцати пяти метрах от подъезда, все ускоряя шаг. Ничего, кроме этой машины, Авнер не замечал. Повстречался ли ему кто-нибудь на пути, он не помнил.
«Фиат» был повернут к ним задом, но Авнер не сомневался, что Стив наблюдал за ними в зеркальце. Чем ближе они подходили к машине, тем быстрее шли. Уже в нескольких шагах от нее Авнер заметил, что бежит. Он рывком открыл заднюю дверь и пропустил Роберта, который плюхнулся на сиденье.
Стив обернулся.
— Что случилось? — спросил он испуганно, как только Авнер захлопнул за собой дверцу. — Почему все сорвалось?
Поразительно. Там, в парадной, треск выстрелов из двух «беретт», буквально оглушил их. Авнеру казалось, что весь мир слышал эти выстрелы. Это пугало его. Он не мог понять, почему обычно приглушенный звук «беретты» — хлоп… и шипение — в парадной звучал так, точно разверзлись земля и небо. А оказывается, даже Стив, который прислушивался самым внимательным образом и находился всего в нескольких метрах от здания, ничего не слышал.
— Все кончено, — ответил Авнер. — Едем!