13 октября, подвергнув анализу весь план, они обнаружили, что им нужна еще одна машина, в которой они отъедут от площади Аннибальяно. Эту машину (ее поведет Стив) придется довольно быстро бросить. Было очевидно, что доверить ее кому-либо из людей Тони нельзя и ее номер должен остаться им неизвестен. Конечно, можно было украсть машину, но это было рискованно. Взять ее напрокат — означало потерю одного из комплектов документов, к тому же сопряжено с риском. Человека, оформлявшего прокат, могли опознать работники агентства.
«Нам нужна еще одна машина, — сказал Авнер Тони. — Машина, которую надо будет бросить.
Видимо, для Тони не существовало трудных задач. Сидя с Авнером в маленьком кафе на улице около площади Навона, он с удовольствием поедал мороженое.
— Это можно устроить, — ответил он и тут же назвал крупное американское агентство по прокату автомобилей и адрес одного из его отделений. — Они дадут вам машину с иногородним номером, и вам не надо будет беспокоиться о документах. На запрос полиции служащий фирмы — мужчина или женщина — назовет техасца высокого роста с кредитной карточкой из «Дайнер клаб», который эту машину арендовал в Милане. Вам это обойдется еще в десять тысяч. — И далее Тони сказал нечто, весьма удивившее Авнера. — Эти деньги вы отдадите не мне. Я дам вам номер телефона в Париже. Позвоните по нему и попросите Луи. Скажите ему от моего имени, что вы должны ему деньги. Никакой особой спешки нет, но все же в течение месяца постарайтесь это сделать.
Значило ли это, что у Тони есть босс? Или старший партнер, который взимает с него деньги за право работать в Риме? Может быть, он просто должен этому Луи десять тысяч долларов и счел нужным передать их ему с Авнером вместо того, чтобы самому лететь в Париж?
Карл, выслушав Авнера, предположил, что это инсценировка. Авнер это предположение отверг.
В сферах, обслуживающих международный шпионаж, контрабанду, преступления и террор, всегда действовали торговцы оружием, осведомители и прочие шабашники. Иногда они создавали свободные объединения или просто сеть контактов, отнюдь не похожую на какую-либо иерархическую систему. В рамках этих контактов они обменивались клиентами, если каждый в отдельности не мог удовлетворить их запросы. Некоторые из них руководствовались в своих действиях политическими мотивами, другие были совершенно аполитичны, но во всех случаях все и всегда решали деньги. Служить только одной какой-нибудь стороне, вообще говоря, было противно их собственным интересам. В особенности, если учесть, что недавние противники могли стать друзьями, а потом снова разойтись, что в преступном мире было делом обычным.
Иногда случалось, что тот или иной из посредников исключал для себя активность в какой-то определенной области или отказывался продавать те или иные товары. Скажем, некоторые не желали иметь дело с наркотиками или взрывчаткой. Были и такие, которые специализировались только на промышленном шпионаже или, например, отказывались работать на какую-нибудь определенную страну.
Но общим все-таки было правило — хорошо обслуживать хороших платящих клиентов, независимо от того, кто они. И все же в одно и то же время они не поступались интересами одного из своих клиентов в пользу другого, вернее, делали это не чаще, чем частные детективы или адвокаты.
— Что бы Тони ни думал и ни подозревал, — сказал Авнер Карлу, — он твердо знает, что мы расплачиваемся с ним чистой валютой.
Оставалось решить еще один вопрос — как распределить роли? Это относилось только к четверым из них, потому что роль Карла была определена навсегда. Стив был, несомненно, самым лучшим водителем. Поэтому имело смысл посадить его за руль первой машины. Руководитель группы, Авнер, по израильской традиции, не мог не принимать непосредственного участия в самой акции, особенно в первый раз. Это для всех было очевидно. Кто же будет вторым исполнителем — Роберт или Ганс?
— Я не хочу навязывать свои услуги, — сказал Роберт, когда они начали обсуждать этот вопрос. При этом его голос даже на иврите звучал как-то по-английски, — но примите во внимание, что я хорошо знаком с оружием…