Никаких предохранителей бомбы не имели. Они взрывались мгновенно, активированные радиосигналом на соответствующей частоте, однако не исключен был и случайный взрыв. Роберт, правда, был обеспокоен другим. Его тревожил горючий материал — устаревший, неустойчивый и плохо регулируемый. Он опасался, что бомбы взорвутся самопроизвольно или не взорвутся вообще. Купив у грека двенадцать бомб, Роберт выбрал из них только восемь, к которым и присоединил радиоприёмники. Остальные четыре остались лежать в его багажной сумке. Он полагал, что если бомбы сработают, то и восьми хватит.
В начале десятого Роберт и Ганс покинули отель. Эти бомбочки «домашнего изготовления» было трудно спрятать. Они в этом смысле ни в какое сравнение не шли с теми хитроумными адскими машинами, с которыми они имели дело в Париже и на Кипре.
На этот раз они могли не торопиться. Времени было достаточно.
В КГБ обычно работу кончали поздно. От наблюдателей они знали, что в предыдущие дни черный «мерседес» привозил Мухасси в отель не ранее полуночи. Все это, однако, большого значения не имело. Запаркованные машины не могли вызвать подозрений. К тому же Афины — город, никогда не засыпавший. В некоторых районах жизнь только начиналась вечером, а в знаменитой «Плаке», в афинском Сохо, обеды начинали подавать не раньше десяти вечера.
Тем не менее час проходил за часом, а Мухасси все не было. Около трех часов ночи Авнер встретился на улице со своей группой, чтобы обсудить ситуацию. Еще несколько часов — и станет светать. Служащий отеля, работающий на Луи, тот самый, который впустил их в комнату Мухасси, несомненно, сменится. А именно он должен был подняться вместе с Мухасси в лифте, затем спуститься вниз и просигналить им, что Мухасси в номере один. (В отеле жили и другие арабы, но казалось маловероятным, что Мухасси зайдет к кому-нибудь из них или пригласит к себе ночью, однако рисковать Авнер не желал.)
Время шло и надо было принимать решение, — ждать им дальше или отказаться от операции. Но как отказаться, когда бомбы уже находились в комнате Мухасси?
Оставить их там было нельзя. Войти в номер с тем, чтобы унести их, было опасно. Мухасси, застав в своем номере постороннего, мог поднять тревогу. Но главное — бомбы могли взорваться и погубить их всех. Оставалось одно — взорвать бомбы в пустой комнате.
Авнеру это было совсем не по душе. Такая неудача, да еще в операции, которая не была предусмотрена начальством… Одно дело — успешно выполнить то, что было утверждено руководством, и совсем другое — завалить начатое по собственной инициативе.
Можно подумать, что они какие-нибудь палестинцы взрывают пустую комнату из-за нечеткой организации работы.
Конечно, это могло выглядеть как предупреждение Мухасси. Но они знали, что ни террористы, ни в данном случае КГБ предупреждений не боятся. Тут можно было воздействовать только силой, поскольку мирное решение вопроса достигалось лишь в одном случае — когда мир был для террористов выгоден.
Израильтяне это хорошо понимали, и их опыт это подтверждал.
Взрыв в пустой комнате Мухасси и его хозяева будут рассматривать как свою победу и осмелеют, радуясь, что им удалось обмануть евреев.
Ганс и Роберт согласились с такой точкой зрения. Они решили ждать еще час, а затем — придется действовать. В четыре часа, то есть через час, который они сами себе назначили, было решено подождать еще полчаса. Это был уже крайний срок. Если в 4.30 Мухасси не вернется, им придется что-то предпринимать.
Черный «мерседес» подъехал к отелю в 4.25. На этот раз, проехав главный вход, он остановился примерно в тридцати метрах от него. Авнеру не удалось расслышать, выключен ли мотор, но фары, он видел, погасли.
Еще с минуту ничего не происходило. Было слишком темно, чтобы разглядеть, кто сидит в машине. Даже не различить — сколько их там — двое или больше. Но когда дверца машины наконец открылась, внутри на мгновение вспыхнул свет. Сомнений не было — из машины выходил Заид Мухасси. Второй человек остался в машине на заднем сиденье. У третьего, который сидел за рулем, на голове была шоферская фуражка. Свет погас, когда Мухасси захлопнул дверцу, но фары не зажглись. Они не зажглись и после того, как Мухасси прошел через главный вход в холл.
Русские явно чего-то ждали. Почему? Может быть, Мухасси должен был вернуться? Может, он пошел к себе с тем, чтобы что-то взять и передать своему русскому покровителю? А может, он пошел за вещами и собирается уехать из отеля? Русские, возможно, повезут его на какую-нибудь тайную квартиру или в аэропорт с тем, чтобы он мог улететь первым рейсом.